Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 21 – Пальмира Керлис

— Разве рыбы говорят? – удивился Крум.

— Некоторые говорят. Некоторые нет. Но ни один человек не поймет, что это речь.

— А ты понимаешь?

— Я русалка.

Он красиво округлил глаза. Кажется, болтун-рыба произвела на него неизгладимое впечатление.

Мы и не заметили, как за окном занялся рассвет. Я зевнула, Крум тоже.

— Бр-р-р, – он тряхнул головой, – надо идти спать.

Забрал у меня тазик, слил воду. Принес пушистое полотенце и принялся обтирать мой хвост. Я смутилась. Было в этом что-то такое… интимное. Чешуя под полотенцем сохла, тускнела, через несколько минут хвост дрогнул, разделился – и вот у меня снова две ноги.

Я быстро обулась. Мы вышли из садового домика. Утренний сад был совсем другим – мокрым от росы, сонным, в туманной дымке.

До комнаты добрались молча. Глаза слипались. Скинув сапоги, я рухнула на кровать прямо в платье. Крум что-то пробормотал – кажется, «спокойной ночи», – и я провалилась в темноту.

Проснулась оттого, что кто-то дышал мне в затылок. Тепло. Размеренно. И рука – поперек моей талии.

Я распахнула глаза. Кровать. Двуспальная. Постель не разобрана. Мы оба одеты. И Крум – вот он, рядом, на соседней подушке. Спит. Ресницы подрагивают, волосы растрепаны, на подбородке проступает щетина.

Я пихнула его в бок.

— М-м-м? – Он приоткрыл один глаз.

Я пихнула еще раз. Муженек открыл оба глаза, зевнул.

— Ох, чуть обед не проспали.

Он повернулся ко мне. Его ресницы дрогнули, губы приоткрылись. Я машинально облизала свои и тут же вспомнила: Крум должен был спать на диване! Уперлась ладонью ему в плечо и оттолкнула.

— Да забыл я вчера про диван… – Он зевнул снова, ничуть не смутившись. – Увидел кровать, машинально прилег и отключился. Но лишнего себе не позволял! Даже во сне.

Я улыбнулась. Потому что Крум был смешной: сонный, лохматый, со следом от подушки на щеке.

— Давай собираться на праздничный обед.

Стало грустно. После обеда – развод. После развода – пристань. После пристани – море. И все.

Минуточку. Так и было задумано! Пора домой. Там безопасно и привычно, там отец и сестры. Там мой голос вернется навсегда. Там нет принцев-похитителей. Но там нет Крума…

Ай, сначала – еда. И второе, на сей раз последнее представление для советника.

Я пыталась расчесать спутанные волосы перед зеркалом в комнате Крума. Расческа нашлась на прикроватном столике. Мужская, с редкими зубьями. Но за неимением другой сгодилась и эта.

Крум сидел на краю кровати и наблюдал за мной с таким выражением, словно я делала что-то забавное.

— Молодец, – оценил он, когда я особенно яростно продрала колтун на затылке, – что не вилкой.

Я показала ему кулак через отражение. Не до такой же степени я русалка. Вилкой едят, а не причесываются. Даже у нас в море это знают.

В ведерке мирно дремал мой бестолковый Лещ. Стоило мне подойти, как он высунул голову и воззрился на меня круглыми глазами. «Жди тут», – велела ему мысленно, но питомец и без ментальной связи понял. Пустил пузырь и ушел на дно.

Крум галантно подал мне руку, и на этот раз я ее приняла. Мы спустились в столовую. Пахло вкусно, чем-то жареным и пряным – повар расстарался ради праздничного обеда. Серебряная посуда была начищена до блеска, хрустальные бокалы сияли. Скатерть белоснежная, салфетки сложены веерами, в центре стола – ваза с цветами. Советник Горазд сидел во главе стола. При нашем появлении он кивнул – сдержанно, без враждебности.