Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 18 – Пальмира Керлис

— Ежели что понадобится – звоните в звонок у кровати, – пробормотал он и ретировался.

Я вошла. И присвистнула. Без звука, но от души.

Комната Крума была… бунтарской. По-другому не скажешь. Широкая двуспальная кровать со скомканным и сбившимся в ногах покрывалом. На стенах – афиши каких-то музыкальных групп, названий которых я прочесть не могла, но, судя по черепам, гитарам и молниям, ничего благостного.

Письменный стол был завален бумагами, огрызками карандашей и странными штуковинами – не то деталями от каретного мотора, не то частями какого-то магического устройства. Рядом стоял глобус. Не обычный – звездного неба. Я покрутила его пальцем. Созвездия замерцали. Красиво.

У стены притулился диван. Небольшой, но пригодный для сна. Ага, на него-то Крум и отправится.

Я пристроила на прикроватный столик ведерко с Лещом. Тот немедленно высунул морду, оценил обстановку и ушел на дно. И тут я заметила газетную вырезку. В рамочке. На стене над столом – на самом почетном месте.

На первой полосе красовались два портрета. Рядышком. Один – Крум. Собственной персоной, только помоложе. Второй – суровая молодая дева с русой косой, голубыми глазищами и таким выражением лица, будто она прямо сейчас готова арестовать половину королевства.

Дверь за спиной скрипнула. Я обернулась.

Крум. Прикрыл дверь, прислонился к косяку. Вид у него был довольный – как у кота, объевшегося сметаны.

— Там написано: «Герои, спасшие город! Магистр полиции и сын советника разоблачили похитителя девственниц», – доложил с гордостью. – Вырезка трехлетней давности.

Ого. Дело вправду было серьезное. И магистр полиции не какой-нибудь старый хрыч в мантии, а молодая девица. Интересно, где она сейчас?

— Все отлично, – он потер ладони, – правильный эффект на отца произведен. Теперь после нашего развода не будет больше приставать ко мне с женитьбой.

Укололо. Прямо вот так – в груди. Уже и на развод сторговался. Я, конечно, сама этого хотела. То есть хочу. Но можно же как-то… помягче?

— Ну что ты куксишься? – Крум заметил перемену. – Про развод я ни слова не сказал. Как и о том, кто ты. Да и вообще ни о чем. Только о том, как я от тебя без ума.

Я потянулась к ведерку. Не знаю, как насчет без ума, а без мозгов точно останется после моего удара! Лещ испуганно спрятался на дне. Предатель. А еще питомец, называется.

— Чего злишься? Я следую нашему общему плану. Завтра у нас семейный обед, после возьмем жреца, докатим до пристани, по дороге разведемся – и поплывешь домой. Не будь букой.

Говорил он это так… обезоруживающе. Спокойно, без тени ехидства. Я действительно перестала хотеть быть букой. Но спать с ним в одной кровати все равно не собиралась.

Показала пантомиму: Крум спит на диване.

— Да без проблем. Диван у меня удобный.

Фух, пронесло.

Он отлепился от косяка и подошел к окну. Отодвинул штору. За окном в свете фонарей поблескивал сад: аккуратные дорожки, клумбы, фонтан в форме дельфина. Не тритона, как в замке Стояна, – уже лучше.

— Время еще детское, – отметил Крум. – Давай прогуляемся по поместью.

Часы висели над дверью – массивные, с маятником. Стрелки показывали начало одиннадцатого. Детское время, как же. Но… глупо будет проспать последнюю ночь на суше. Скоро я буду в море. А пока можно и погулять. С мужем, который завтра станет бывшим.