Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 3 – Алексей Фирсов

— Юлиана. Кто здесь, во дворце, не любит Бирона? Точно не любит? Громко не любит?

Менгден замялась.

— Так… Ваше Высочество… Его никто не любит. Заносчивый остзейский барон. Все его ненавидят… Но боятся.

— «Никто» — это плохой ответ, — Маша вспомнила, как на её магазин наехала местная банда, требуя «долю». — Мне нужны имена. Конкретные имена с реальной силой. Охранники. Безопасники. Главный по складу.

В галантном веке это переводилось как: кто контролирует армию. Остерман — слишком умен. Этот не поможет, он будет ждать, чья возьмет. А кто второй? Кто тот, кто считает, что его несправедливо задвинули?

— Граф Миних… — прошептала Доротея. — Знаменитый фельдмаршал. О, Бирон его страшно задвинул. Миних злой как черт… Но у него… у него есть свои люди.

Миних. Маша зацепилась за имя. В Люберцах её спас Миша-«афганец», который жил в её подъезде. Когда банда пришла, Миша вышел в одних трениках, но с арматурой. И банда ушла. Миних был таким Мишей. Старым, обиженным, с опытом и оружием.

— Ясно, — Маша встала. Тело слушалось всё лучше. Шелка не были такими уж тяжелыми, если понимать, зачем ты их носишь. Это была униформа. А в Люберцах униформа защищала от полиции, когда ты шла ночью со смены.

Она подошла к окну. Зимний дворец (Маша удивилась: это был не тот Зимний, Растрелли, который она видела на открытках, а старый, более мрачный, Анны Иоанновны). За окном, в серой питерской мгле, виднелись силуэты солдат в треуголках. Слышались команды на немецком. Гвардия Преображенского полка. Они оцепили дворец. Бирон-директор запер их внутри, как воров на складе. Он упивался властью. Он считал, что он уже получил премию за этот месяц.

Но Маша знала: премию получает не тот, кто громче всех кричит, а тот, у кого в конце смены касса сошлась. И она не собиралась отдавать свою кассу этому Бирону.

— Опись имущества! — сказала она вдруг — Всё в доход государства!

Доротея посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Ваше Высочество… О чём вы?

— Ни о чём, — Маша усмехнулась. — Принимаю смену…. Принимаю смену.

**ГЛАВА 2.**

**КТО ЗДЕСЬ ДИРЕКТОР?**

Принц Антон Ульрих убежал, оставив после себя запах паники и дорогих, но редких в употреблении духов. Маша осталась стоять у окна, глядя на преображенцев в серой питерской мгле. Тело Анны Леопольдовны, еще вчера казавшееся ей чужим и громоздким, наливалось странной, холодной силой. Это не была сила благородной крови, о которой писали в романах. Это была сила загнанного в угол кассира, который понимает: если сейчас не разогнать эту пьяную очередь, к вечеру повесят недостачу в три миллиона.

— Пакет не нужен, — прошептала Маша себе под нос, отходя от окна. — У нас самовывоз.

Ей нужно было срочно разобраться в раскладе. В «Пятерочке» всё было просто: есть директор магазина (Галя), есть региональный (которого все боятся), есть мерчандайзеры, грузчики и кассиры. Здесь же… Здесь был «магазин» размером в шестую часть суши, старый директор только что съехал вперед ногами, а новый самозванец запер законных акционеров на складе.

— Доротея! — позвала Маша. Голос прозвучал резко, без привычной Анне Леопольдовне капризной растяжки.

Фрейлина Менгден, застывшая у двери соляным столбом, встрепенулась и подбежала, шурша юбками. В её преданных глазах читался суеверный ужас. Такой взгляд бывал у стажеров, когда Галя начинала орать матом на ревизора.