Книга Графиня Воронцова, страница 93 – Алексей Фирсов

Начала я с малого: в повседневном общении стала подчеркнуто уважительно именовать его Архипом Васильевичем.

— Архип Васильевич, голубчик, не распорядитесь ли насчет чая для графа? — мягко просила я, проходя мимо него в гостиной.

Подобный политес со стороны хозяйки давал совершенно непредсказуемый эффект. Суровый камердинер, не привыкший к такому пиетету, каменел, густо краснел до самых корней своих жестких волос и крайне смущался. Он судорожно кланялся и поспешно ретировался, бормоча что-то нечленораздельное.

Внимательно наблюдая за жизнью нашего немаленького домашнего двора, я вскоре заметила еще одну любопытную деталь: наш нелюдимый Архип состоял во вполне дружеских отношениях с Жозефом — секретарем графа. Они часто о чем-то негромко переговаривались во дворе или курили трубки у конюшен. Видимо, статус самых близких помощников графа сближал этих двоих, заставляя держаться вместе.

А вот внутри моего собственного, женского лагеря кипели настоящие романтические страсти.

Моя бойкая старшая горничная, Прасковья, откровенно и совершенно безнадежно сохла по секретарю. Она явно неровно дышала к Жозефу: стоило ему появиться в поле зрения, как Прасковья начинала громче смеяться, одергивала свой кружевной передник, стреляла глазками и вздыхала так глубоко, что трещали швы на ее лифе. Но все ее деревенские чары разбивались о глухую, непробиваемую стену. Жозеф, всегда вежливый и отстраненный, был холоден как лед. Он скользил по пышной Прасковье абсолютно равнодушным взглядом, словно она была не цветущей девицей, а напольными часами в коридоре.

Разгадку этой ледяной холодности мне принесла Даша — вторая моя горничная. Девушка она была тихая, неприметная, но, как оказалось, обладавшая феноменальным слухом и талантом разведчицы.

В один из дней, когда Прасковья убежала на кухню, Даша, помогая мне укладывать волосы перед зеркалом, наклонилась к самому моему уху.

— Жозеф влюблен в одну итальянку в Неаполе, — сказала мне под большим секретом Даша, косясь на закрытую дверь. — Архип нашему кучеру намекнул, а я невзначай услыхала...

— И как она?

Даша презрительно фыркнула, вздернув курносый нос, и авторитетно заявила:

— Да смуглая как цыганка! Куда ей до нашей Прасковьи! У нашей-то красота писаная, кровь с молоком, а та — тьфу, одно название, что маркиза!

Я уткнулась лицом в ладони, содрогаясь от беззвучного смеха. Утонченная, итальянская аристократка в глазах моей смоленской горничной превратилась в «смуглую цыганку».

Сплетни в нашем домашнем государстве жили своей, совершенно отдельной и восхитительно абсурдной жизнью, делая каждый мой день еще более забавным.

Глава 59. Золото Праги и гранаты

К концу октября наш уютный Карлсбад начал стремительно пустеть. Аристократы, закончив курс лечения водами, разъезжались по своим зимним резиденциям. По нашему изначальному плану, мы с Василием Петровичем тоже должны были паковать сундуки и отправляться на юг, навстречу теплому солнцу Италии.

Но однажды вечером, сидя у жарко натопленного камина в нашем новом особняке и слушая, как за окном шумит холодный осенний ветер, я вдруг поняла, что совершенно не хочу никуда ехать.

Мой взгляд скользнул по тяжелым бархатным портьерам, которые я так тщательно выбирала, по бликам огня на богемском серебре и, наконец, остановился на моем муже. Граф читал книгу, уютно устроившись в кресле, и выглядел абсолютно умиротворенным.