Книга Графиня Воронцова, страница 91 – Алексей Фирсов

— Знаете, Аннушка, — вдруг произнес он, выпуская в прохладный воздух ароматный сизый дым. — А ведь наша семья уже оставляла свой след в этих горах.

Я с любопытством повернулась к мужу.

— Неужели? Вы здесь уже бывали в юности?"Надеюсь ,он не имеет здесь еще бастардов?"

— Нет, не я, — граф усмехнулся. — Мой батюшка, Петр Иванович Воронцов. Тот самый капитан-преображенец, очаровавший мою матушку из рода Любомирских.

Он поудобнее устроился в кресле.

— Это было в тысяча семьсот одиннадцатом, а затем и в двенадцатом году. Батюшка тогда был совсем молодым офицером и состоял в личной свите государя Петра Великого. Император приехал в Карлсбад лечиться. Но, как вы можете себе представить, Петр Алексеевич был не из тех, кто способен чинно пить водичку и сидеть в кресле.

Я улыбнулась, живо представив себе двухметрового русского царя-плотника на чинном европейском курорте.

— Батюшка рассказывал, что государь взбаламутил весь город, — со смехом продолжил Василий Петрович. — Воду он пил не чашечками, а кружками, словно квас в летний зной. А чтобы не сидеть без дела, Петр Алексеевич взялся помогать местным каменщикам на строительстве дома, орудуя топором и мастерком так, что у немецких мастеров глаза на лоб лезли от изумления. А однажды государь на спор взлетел на самую крутую скалу над городом на неоседланном коне! Мой отец, Петр Иванович, тогда чудом шею не свернул, пытаясь угнаться за императором по тем козьим тропам со всем штабом.

Граф замолчал, глядя на темнеющее небо над Карлсбадом, и в его глазах читалась светлая гордость за свое прошлое.

— Вот так-то, душа моя. Империи растут, цари сменяют друг друга, а горы и эти горячие источники остаются неизменными. Мой отец скакал по этим холмам за великим императором, а теперь я сижу здесь с прекрасной женой, в собственном доме, и пью чай. И, честное слово, моя участь мне нравится гораздо больше.

Я подошла к нему и мягко обняла за плечи, прижавшись щекой к его теплой макушке.

— Ваша участь, Василий Петрович, нравится мне ничуть не меньше, — тихо ответила я.

-А не выпить ли нам чаю,душа моя?

Пусть двадцать первый век делает с этим домом что угодно — превращает в отель, вешает неоновые вывески или водит сюда экскурсии. Сейчас, в этом уютном немецком Карлсбаде, это была наша крепость. И мы собирались прожить в ней каждую отпущенную нам минуту с максимальным вкусом и удовольствием.

Трофейный шлафрок и карлсбадский женский клуб

Наличие собственного, полностью обустроенного особняка в Карлсбаде подарило мне ту невероятную, пьянящую свободу, которой я была лишена в дворцовых анфиладах Петербурга и светских салонах Парижа или в залитом солнцем Неаполе.. Здесь я была абсолютной и полновластной хозяйкой за закрытыми дверями.Я выходила когда хотела и приглашала кого хотела,естественно,советуясь с мужем.

В какой-то момент мой внутренний житель двадцать первого века решительно взбунтовался против ежедневной пытки китовым усом и многоярусными юбками. К черту парадные платья и сложные, тяжелые прически!

Я совершила дерзкий набег на гардеробную мужа и конфисковала один из его запасных домашних шлафроков — роскошный, из плотного синего шелка. Мои верные горничные во главе с Прасковьей, хихикая и перешептываясь, за один вечер ушили его по моей фигуре и укоротили слишком длинные мужские рукава. Теперь, облачившись в тонкий кружевной пеньюар, а поверх него накинув этот трофейный халат, я чувствовала себя абсолютно счастливой. Это был мой личный, домашний оверсайз восемнадцатого века.