Книга Графиня Воронцова, страница 119 – Алексей Фирсов

Слово русского графа, подкрепленное звонкой монетой, сотворило чудо. Спесь маркиза растаяла, как неаполитанское мороженое на солнце. Согласие родителей было получено.

Но Василий Петрович на этом не остановился. Включив свои связи при дворе долговязого короля Фердинанда, с которым он так приятельски беседовал на приемах, граф добился невозможного. За щедрый взнос в королевскую казну Фердинанд IV пожаловал Жозефу титул барона королевства Обеих Сицилий. В качестве свадебного подарка Воронцов купил для молодых чудесное поместье с виноградниками неподалеку от Неаполя.

Вечером того же дня, когда измотанный предсвадебными хлопотами, но абсолютно счастливый Жозеф отбыл к своей невесте, мы с Василием Петровичем остались одни на террасе нашей виллы.

Я подошла к мужу, обняла его за плечи и, вспомнив недавнюю историю со смоленским камердинером Архипом, вкрадчиво спросила:

— Дорогой?

— Да, душа моя? — граф с наслаждением отпил из бокала Лакрима Кристи.

— Жозеф тоже твой бастард?

Василий Петрович поперхнулся вином и закашлялся. Его глаза округлились, а затем он тихо, с горькой нежностью рассмеялся, качая головой.

— Ах, если бы, Аннушка! Если бы... — он со вздохом поставил бокал на мраморный столик. — Он сын моей бедной сестры Марии.

Я замерла. В памяти всплыли слова, которыми он когда-то представлял мне секретаря: «его покойный батюшка был французским гувернером, а матушка — русской дворянкой». Пазл, наконец, сложился.

— Она была совсем юной и без памяти влюбилась, — тихо рассказывал Василий Петрович, глядя на темные воды залива. — Она родила его от того самого француза-гувернера и в родах умерла. Мой отец был в страшном гневе. Он считал, что сестра опозорила нашу фамилию, покрыла старинный род несмываемым пятном. Он хотел отдать бастарда в приют, вычеркнуть его из жизни.

Граф повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую стальную, упрямую волю, которая когда-то заставила его спасать своего ссыльного брата.

— Я не позволил. Я забрал малыша к себе на воспитание. Скрыл его от сплетен света, дал ему лучшее образование и вырастил как собственного сына. И, видит Бог, он стал лучшим человеком, которого я знаю.

Я смотрела на своего мужа, и мое сердце сжималось от щемящей, пронзительной любви. В этом жестоком восемнадцатом веке, где незаконнорожденных детей выбрасывали на улицу ради сохранения «чистоты крови», этот старый аристократ, рискуя гневом отца и репутацией, спас жизнь младенца и сделал его счастливым мужем и даже бароном.

— Ты невероятен! — выдохнула я, искренне, до слез восхищаясь масштабностью его души.

Я наклонилась и крепко, со всей страстью поцеловала его. И пусть весь мир вокруг нас катился к революциям и войнам, я точно знала, что замужем за самым благородным и потрясающим мужчиной своей эпохи.

Глава 74. Неаполитанское венчание

Венчание состоялось в одной из самых светлых и торжественных церквей Неаполя. Воздух под высокими сводами был густо пропитан сладковатым запахом ладана и ароматом тысяч белых роз, которыми, по приказу графа Воронцова, был щедро украшен алтарь.

Мы с Василием Петровичем занимали в храме особые места. Мы присутствовали здесь не просто как самые почетные гости, но как посаженые родители и единственная настоящая семья жениха.