Книга Графиня Воронцова, страница 122 – Алексей Фирсов

Развязка этой истории наступила совершенно неожиданно, во время нашего обычного утреннего завтрака на террасе.

Мы с Василием Петровичем пили кофе, обсуждая планы на день, когда в дверях появились Архип и Настя. Они подошли к нашему столику, и вдруг, прежде чем я успела произнести хоть слово приветствия, муж и жена синхронно, с тяжелым стуком рухнули на колени прямо на мраморный пол.

— Батюшка... Матушка-графиня... — по щекам круглолицей Насти градом катились слезы, а суровый Архип Васильевич, низко склонил голову. — Век за вас Бога молить будем... За сыновей... За то, что вместе дозволили жить... Век не забудем милости вашей!

Это был порыв такой искренней, такой неистовой благодарности, что у меня самой мгновенно защипало в глазах.

Я бросилась поднимать Настю за плечи, бормоча, что совершенно не нужно так преклоняться. Василий Петрович же, категорически не терпевший излишних сантиментов и бурных дворовых сцен, страшно смутился. Лицо старого дипломата приобрело пунцовый оттенок. Он неловко откашлялся, поправил кружевной манжет и, избегая смотреть на плачущего камердинера, попытался перевести стрелки:

— Полно, Архип, полно вам сырость разводить! Встаньте немедленно. И благодарите не меня, а графиню. Если бы Анна не прожужжала мне все уши о том, что вам скучно без жены, ничего бы этого не было. Ее идея, ей и кланяйтесь.

— Ваше Сиятельство скромничает, — со смехом возразила я, помогая Насте подняться на ноги. — Идеи ничего не стоят, если нет благородного сердца, готового их оплатить и воплотить в жизнь. Так что, Настя, ступайте к себе, а вы, Архип Васильевич, принесите-ка графу свежую газету. И чтобы я больше не видела ничьих слез на этой вилле!

Когда успокоенные слуги с бесконечными поклонами покинули террасу, Василий Петрович тяжело выдохнул, промокнув лоб батистовым платком.

— Вы, Анна, превращаете мой суровый мужской дом в какой-то пансион благородных девиц, — проворчал он, хотя в его глазах плясали теплые, довольные искорки. — Скоро наши дворовые начнут писать стихи и играть на арфах.

— Привыкайте, мой дорогой меценат, — улыбнулась я, намазывая джем на свежий тост. — Ваша эпоха Просвещения в действии. И, признайтесь честно, вам ведь это чертовски нравится!

-Пожалуй....

-Тогда почему вам для Архипа Васильевича не похлопотать дворянство?

Муж крякнул,прочистил горло.

-Душа моя....у меня нет слов.....

-Он ваш сын,в Неаполе все поймут правильно.У них то крепостных нет.Бастард графа-дворянин.Это же нормально.

Граф хмыкнул.

-Мне будет подавать кюлоты дворянин?При шпаге?

-Королю Людовику ночной горшок подает шевалье.

-Так я же не король,душа моя.

-А по мне так и король.-я села на колени мужа и нежно его обняла."Сын князя Куракина от крепостной девки стал бароном,почему нашему преданному Архипу не стать дворянином?"

Глава 76. Соседи с нашей улицы и русские пироги для итальянской баронессы

После непродолжительного, но, судя по сияющим лицам молодоженов, невероятно счастливого медового месяца, свежеиспеченный барон Жозеф вернулся к своим обязанностям. Это событие вызвало огромную и совершенно не скрываемую радость у Василия Петровича, которому за эти дни изрядно наскучило самому разбирать векселя и вникать в детали европейской переписки.