Книга Графиня Воронцова, страница 121 – Алексей Фирсов

Вечером, возвращаясь в нашей карете на неаполитанскую виллу, мы ехали в уютном молчании. Я положила голову на плечо мужа, слушая стук копыт по мощеной дороге. Мир за пределами нашего экипажа мог готовиться к войнам и революциям, но здесь, в Италии, мы только что сотворили свое собственное маленькое чудо, соединив два любящих сердца. И это стоило всех богатств Российской Империи.

Глава 75.Воссоединение семьи и неаполитанские таланты

Наш переезд из Богемии в Италию ознаменовался одной существенной кадровой потерей. Наш утонченный повар-француз Жером, не выдержав перспективы очередного долгого путешествия по разбитым европейским дорогам, слезно попросил расчет. Мы не стали его удерживать и, снабдив превосходными рекомендациями, передали с рук на руки богемскому графу Черны.

Оставшись без шеф-повара на нашей неаполитанской вилле, я решила, что пришло время воплотить в жизнь свой давний план. Видеть, как наш преданный Архип Васильевич годами живет вдали от жены и детей, было выше моих сил. Я пустила в ход все свое дипломатическое искусство и в конце концов уговорила Василия Петровича выписать семью камердинера к нам в Неаполь.

И вот, в начале лета тысяча семьсот восьмидесятого года, на вилле появились новые лица.

Жена Архипа, круглолицая, невероятно скромная и милая Настя, оказалась настоящей находкой. Оглядев чужую итальянскую кухню, она засучила рукава и так виртуозно взялась за дело, что мы мгновенно забыли о французских изысках Жерома. Настя умудрялась сочетать местные продукты с нашими традициями, и теперь на нашем столе рядом с неаполитанскими сырами уютно соседствовали пышные пироги и наваристые щи.

Вместе с Настей приехали и сыновья. Старший, крепкий и основательный Владимир, был точной копией отца. Архип тут же взял его в жесткий оборот, методично и строго готовя парня себе на смену — в будущие старшие камердинеры воронцовского дома.

А вот младший, шестнадцатилетний Иван, оказался совершенно из другого теста.

Худощавый, с вечно растрепанными вихрами и мечтательным, отрешенным взглядом, он словно витал в облаках. Вскоре я случайно обнаружила причину его рассеянности. Иван был художником-самоучкой. Каждую свободную минуту он хватал огрызок угольного карандаша и рисовал на любых обрывках бумаги. Его пейзажи с дымящимся Везувием и наброски лиц местных рыбаков обладали такой поразительной, живой экспрессией, что я немедленно собрала эти листки и отнесла мужу.

Василий Петрович, обладавший безупречным вкусом коллекционера, долго изучал рисунки через лорнет.

— А у мальчишки определенно искра Божья, — задумчиво резюмировал граф. — Было бы преступлением зарыть такой талант в землю или заставить его чистить мои сапоги.

И старый меценат принял решение, достойное его широкой натуры. Воронцов задействовал свои связи в городе и договорился о том, чтобы Ивана взяли учеником в мастерскую самого Джузеппе Бонито — лучшего неаполитанского живописца и придворного художника короля Фердинанда. За обучение своего внука граф выложил из собственного кармана весьма круглую сумму.

Архипа как подменили после приезда семьи.Он стал улыбаться просто так.Перемены граф не заметил.Как все мужчины толстокож.А вот я сразу поняла что Архип семьянин и когда семья рядом оказалось,он просто расцвел.