Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 39 – Евгения Зимина

Мира взяла его лицо в ладони, заставила поднять глаза.

— Ты уже стал. Просто ты не замечаешь, потому что привык всё обращать в шутку. Но я вижу. В этой ночи, после боя, я хочу не воина и не шута. Я хочу того, кто будет просто дышать рядом и не требовать ответа на каждый вздох.

Борислав закрыл глаза, и она почувствовала, как его плечи чуть опустились, напряжение отпускало.

— Тогда я буду просто дышать, — сказал он. — И если ты позовёшь, я приду. Если нет, я буду ждать.

Он поднялся, скинул кафтан, повесил на спинку лавки, разулся. Лёг рядом с ней на постель, не касаясь, но близко, так, что она чувствовала его тепло через тонкую ткань сорочки.

Мира погасила свечу.

— Борислав.

— Мм?

— Расскажи мне что-нибудь смешное.

Он помолчал, потом чуть слышно усмехнулся.

— Когда мне было двенадцать, я решил, что могу объехать Ветроград на одной ноге, стоя на седле. Доехал до середины площади, конь споткнулся, я улетел прямо в корыто с капустой. Вся площадь видела. Отец потом три года называл меня «квашеный княжич».

Мира рассмеялась. Он повернул голову, и в темноте она угадала его улыбку.

— Я люблю твой смех, — сказал он. — В нём нет фальши. Как мёд без воды.

Мира протянула руку и нашла его ладонь. Пальцы переплелись.

— Сегодня я хочу быть с тобой, — сказала она. — Не потому, что так надо. Потому что ты был рядом, когда я боялась. Потому что ты не стал лезть с расспросами, когда я молчала. И потому что ты подарил мне смех, не требуя ничего взамен.

Он приподнялся на локте, наклонился к ней. Поцеловал её, будто пробовал на вкус и узнавал заново, и Мира отвечала.

Она потянула его за рубаху. Он помог ей, стянул через голову, и теперь его кожа касалась её кожи.

— Можно? — спросил он шёпотом.

— Можно.

Он вошёл в неё медленно, без спешки, и Мира обхватила его ногами, притягивая ближе. Каждое движение было как разговор без слов. Он слушал её дыхание, сбивался, когда она выгибалась, останавливался, когда она замирала.

После всего он лежал рядом, положив голову ей на плечо, и она гладила его волосы, светлые, мягкие, пахнущие ветром и дымом.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Я никогда не смогу быть полностью ни с кем. Радмила учила меня: душу береги, не отдавай никому целиком. Иначе сломаешься. Но сегодня я отдала тебе то, что могла. И это не мало.

Борислав поднял голову, посмотрел на неё в темноте.

— Значит, я буду беречь то, что ты отдала. И не буду просить больше, чем ты готова дать.

Он поцеловал её в висок и откинулся на подушку. Зоревик, до этого лежавший на сундуке, тихо спрыгнул, подошёл к постели, запрыгнул в ноги, свернулся клубком и заурчал.

Мира закрыла глаза. Снаружи ветер гулял по крыше, но здесь, под его рукой, было тихо и тепло. И когда сон начал затягивать её в тёплую глубину, она подумала: вторая ночь не похожа на первую с Бориславом. И не похожа на ночи со Святославом. Она была только их — её и его, и ничей больше.

А значит, она была настоящей.

За окном занимался серый рассвет. Борислав ещё спал, но Мира уже проснулась, чувствуя лёгкость в теле и в мыслях. Она не торопилась вставать. Лежала, слушая его ровное дыхание, и держала в ладони оберег с землёй Зореграда.

Дом был далеко. Но здесь, рядом с этим мужчиной, она не чувствовала себя чужой. И это было новое знание, которое она унесёт в следующий княжеский дом, когда придёт время.