Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 38 – Евгения Зимина

Велели поставить столы во дворе между знамёнами Громовержца и Ветрограда, рядом с дарами Зореграда и Хлебодара. Пришли Ярополк, Борислав, Святослав, Ветерян, Радмила, Любава, Годун, Твердята, дружинники, ведуньи.

Мира поднялась с кубком медового отвара ближе к ночи.

— Когда Совет решил мою судьбу, я думала, что стану платой. Потом думала, что стану нитью. Теперь вижу: нить сама ничего не держит, если узлы гнилые. Вы стали первыми узлами. Громовержец принял меня не сразу, но честно. Ветроград испытал меня смехом и ветром. Мы вместе отбили полон, спасли Хлебодар, и к нам пошли другие княжества. Союз возможен не потому, что меня выдали замуж за всех. А потому, что вы начали выбирать друг друга в бою.

Она повернулась к Святославу.

— Ты дал мне уважение, когда мог дать только обиду.

Потом к Бориславу.

— Ты дал мне правду, когда мог спрятаться за смехом.

Потом к людям.

— Скоро дорога продолжится. Но первый круг замкнулся. Я жена Громовержца и Ветрограда. Дочь Зореграда. Свидетельница Хлебодара. И пока я жива, кударцы не получат нас поодиночке.

Тишина длилась один удар сердца. Потом Святослав ударил кулаком в грудь:

— За Драгомиру!

Борислав поднял чашу:

— За союз!

И двор ответил.

После того как последние кубки были подняты и последние тосты прозвучали, пир потихонью стих. Кто-то уже спал, прислонившись к столбу. Мира поднялась первой. Борислав — следом, почти беззвучно, но она чувствовала его шаг за спиной, когда поднималась по ступеням в терем.

В покоях горела одна свеча. Зоревик уже забрался на сундук, притворился спящим, но Мира видела, как шевелится кончик его хвоста, не спал, прислушивался.

Борислав остановился у двери, не переступая порога.

— Мне не нужно разрешения, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты устала. Битва, раненые, эта речь… Если хочешь просто лечь и молчать, я лягу рядом и буду молчать. Если хочешь, чтобы ушёл — уйду.

Мира повернулась к нему. При свете свечи лицо его казалось старше, чем днём: морщинки у глаз, тени под скулами, шрам на скуле, мелкий, от осколка щита, которого она раньше не замечала.

— Ты не уйдёшь, — сказала она. — Ты останешься. Но сначала ответь мне.

— Что угодно.

— Когда ты смотрел на меня в битве, когда кударцы пошли на повозки, что ты видел? Жену? Знак? Или просто человека, которому нужна была помощь?

Борислав медленно выдохнул.

— Я видел тебя. Драгомиру. Ту, что дала мне пояс и сказала, что видит меня. Я не думал о знамёнах и клятвах. Я думал: только бы успеть, только бы она осталась жива.

— А если бы я умерла?

— Тогда я бы всю жизнь корил себя, что не летел быстрее.

Он шагнул через порог и закрыл за собой дверь. Зоревик приподнял голову, но, увидев, что Борислав не делает резких движений, снова уткнулся носом в хвост.

Мира села на край постели, сняла с плеч плат, разделась до одной сорочке. Борислав подошёл, опустился перед ней на колени.

— Я не знаю, как быть вторым мужем, — сказал он. — Святослав был первым. Он заслужил твоё доверие с боем. А я получил его смехом и ветром. Иногда мне кажется, что это слишком легко, что я не прошёл того же огня, что он.

— Ты прошёл свой огонь, — возразила Мира. — Сегодня, у Хлебодара, ты был в самой гуще. И вернулся. Разве этого мало?

— Для меня — мало. Я хочу быть не просто тем, кто развлекает тебя, когда тяжело. Я хочу быть тем, на кого ты можешь опереться, даже когда не смешно.