Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 42 – Евгения Зимина

Святослав встал, протянул ей руку и повёл в шатёр.

Ночь была тёплой. Они лежали на медвежьей шкуре, и Мира касалась пальцами его шрамов — старых и свежих. Он обнимал её бережно, словно она была хрупким сокровищем, хотя она знала, что он способен сокрушить любого врага одной рукой.

— Я помню нашу первую ночь, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Ты был холоден, как лёд.

— Я боялся, что ты — наказание, — ответил он, и в голосе его прозвучала редкая мягкость. — Но теперь я вижу, что ты — награда.

Она не стала спрашивать, что изменилось. Вместо этого она позволила его рукам изучать её тело, а его дыханию согревать её шею. Когда они слились в едином ритме, Мира почувствовала, как распускается тот узел, что сжимал сердце с самого отъезда из Зореграда. Здесь, в его объятиях, она была не наследницей, или женой тридцати двух мужей — просто собой.

Под утро она уснула, уткнувшись носом в его плечо. А когда проснулась, Святослава уже не было, он ушёл на дозор, оставив на шкуре ветку полыни, как знак того, что вернётся.

Солнце только всходило, когда Мира вернулась в терем. На пороге её ждала Радмила.

— Ну что, утешила Громовержца? — по доброму усмехнулась она. — Иди отдохни.

Мира вошла в горницу, прикоснулась к увядшей ветке полыни, которую бережно положила за пазуху, и улыбнулась.

Глава 18

После той ночи что-то изменилось. Не в Мире, она по-прежнему просыпалась с мыслью о дороге, о следующем княжестве, о том, что её время со вторым мужем скоро будет сочтено. Но изменилось вокруг. Борислав перестал прятаться за смехом, когда дело касалось её. Святослав перестал смотреть на Борислава как на чужака, который украл у него жену. А Любава… Любава просто перестала смотреть на Святослава так, как смотрела раньше.

Дни шли. Святослав и Борислав поначалу держались настороженно, но общая работа сделала своё. Однажды, когда они вдвоём ладили сломанную телегу, Святослав буркнул:

— Ты хоть знаешь, с какой стороны молоток держать?

— А ты знаешь, как забить гвоздь, не разбив палец? — парировал Борислав.

Они переглянулись, и Святослав нехотя усмехнулся.

После этого они стали чаще перебрасываться словами — коротко, по делу. А когда на седьмой день в Хлебодар пришли вести, что кударцы ушли за реку и ближайший месяц не побеспокоят, оба выдохнули с облегчением.

Мира заметила, как они переглянулись, будто спрашивая друг у друга: «Ну что, передохнём?» Она улыбнулась. Её мужья учились быть не соперниками, а союзниками.

Однажды вечером Мира сидела на крыльце хлебодарского терема. Рядом устроился Зоревик, положив голову ей на колени. Подошла Любава.

— Можно?

— Садись.

Любава села, помолчала.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Говори.

— Я больше не хочу его вернуть.

Мира повернулась к ней.

— Я смотрела на вас эти дни. Как вы вместе. Как он смотрит на тебя. Я любила того Святослава, который был до тебя. А теперь он другой. Он стал сильнее, спокойнее. Ты его изменила. И я не могу любить его прежнего, потому что его больше нет.

Мира протянула руку и накрыла ладонь Любавы.

— Я не меняла его. Он сам менялся. Война, дорога, клятвы. Но я рада, что ты это видишь.

— Я останусь с вами, — сказала Любава. — Не ради него. Ради себя. Я хочу научиться тому, чему ты меня учишь — прощать и жить дальше.