Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 86 – Руфия Липа

Отличник, присев к столу руководителя, не стал церемониться, ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу.

— Николай Семёнович, Вы знаете, зачем я здесь.

— Имир, я прекрасно знаю, что ты гордость школы, победитель олимпиад, идёшь на безусловную золотую медаль, – перебил школьника руководитель, устало сняв с переносицы очки. – Ты пример для подражания. Но не твой брат. Он, к сожалению…

— К сожалению, у него всего четыре тройки за первое полугодие, – перебил уже умник. – Он не сорвал с седьмого класса ни одного урока. Да, бывало, задирался и паясничал. Но есть ли на него с момента нашего появления в школе хоть одна докладная от учителей?

— Нет. Но на него жалуется Валентина Борисовна, и на тебя – тоже.

— Если бы Валентина Борисовна была менее предвзятой, ей бы жаловаться не пришлось. От других учителей докладные на моего брата получали? Устные жалобы?

— Да нет, – почесал переносицу Николай Семёнович.

— Регулярные прогулы уроков у брата есть?

Директор открыл лежавший перед ним классный журнал 10 «Д», нашёл раздел «Посещаемость» и вгляделся.

— Только дни по справкам. Есть единичные прогулы, но их немного. Ушёл с МХК в январе, с истории – в феврале…

— Как видите, Сэро – обычный. Как все. Какие к нему претензии?

— Его поймали…

— Кто поймал?.. Матрёна Кирилловна?.. Я бы поверил любому другому учителю, но только не ей. Матрёна Кирилловна без очков врезается в учащихся, спотыкается о малейшие выступы, а в столовой просит прочитать ей меню да рассказать, что за блюда на выставочном столе. Возможно, она увидела кого-то похожего. Сэро не стал бы связываться с тёткой вдвое старше его.

Николай Семёнович обречённо вздохнул, не желая сдаваться.

— Алина Мстиславовна призналась, что это был именно Сэро, и он к ней приставал.

— Устройте очную ставку в нашем 10 «Д», и Вы обнаружите, что Алина Мстиславовна не раз ставила двойки брату на пустом месте, а то и с урока выгоняла. Она предвзято к нему относится!

— Я это уже слышал от Валерия Леонидовича. Почему не пришли ваши родители, Имир? Вызывали их, а не тебя. Ты такой же несовершеннолетний, как и твой брат.

— Отец в пять утра вышел на смену. Подменить его некому. Зарплату на ж/д месяцами не платят, а если и платят, то гроши, вот люди работать и не хотят. Вы это и сами прекрасно знаете! В школе ведь происходит то же самое. На дополнительных, бывает, с горя поделится то один педагог, то другой… Мама одна тянет семью и работает за троих на рынке. Но на днях заболели младшие сестры, и, даже несмотря на помощь мою и брата, она выдохлась. Я не стал маму будить. У вас тоже есть дети и внуки. Думаю, моих родителей Вы поймёте.

— Понимаю конечно, – согласился руководитель. – Тем не менее Сэро отчисляется за…

— Но ещё не отчислен, верно? Документы не подготовлены. Да и на основании чего? Показаний престарелой полуслепой учительницы да педагога по английскому, взрослой женщины, пойманной с поличным на непристойном поведении? Правильная ли это стратегия, Николай Семёнович? – Имир хоть и волновался, но держался так, что выглядел в глазах директора хладнокровным человеком с каменным сердцем и стальной волей. – Наши родители, конечно, рано или поздно всё узнают. Новость разобьёт им сердце. Но потом мама и папа выслушают меня да Сэро и, для начала, напишут заявление в полицию, затем с жалобой сходят в районо, наткнутся там на родню Алины Мстиславовны, сделают выводы и стартанут в край. Тогда понесётся! К такому повороту событий Вы, Николай Семёнович, готовы?.. Вижу, что нет. А так и будет! Моя семья позора не примет и сдаваться не станет. Оно Вам надо?.. Уверен, Вы давно уже не видели в глаза хоть какой-то премии, да и зарплата вызывает желание плакать.