Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 87 – Руфия Липа

— Давай оставим мою зарплату в покое, – хмыкнул директор, решив, что разговор с наглым десятиклассником пора заканчивать.

— Вы копите на машину уже несколько лет, знаю, – быстро произнес юноша, видя, что почва поспела, и открыл рюкзак. – Сделайте так, чтобы мой брат в этой заварухе оказался не у дел и продолжил учиться.

Перед мужчиной на столе очутился разом его годовой заработок. Пожилой человек от неожиданности растерялся:

— Имир, это лишнее…

— Николай Семёнович, это нужное! – вполголоса парировал Ибрагимов. – Организуйте, чтобы Сэро оставили в покое. Как – не мне Вас учить.

Брюнет удвоил стопку, сверху положив ещё несколько пачек.

— Всё в Ваших руках. Вы можете отказаться сейчас из гордости. Первый вариант развития событий тоже в силе, и я Вам его уже расписал.

Директор посмотрел на внушительную пачку, а затем осторожно убрал её в ящик стола. Старшеклассник, поблагодарив про себя Бога, чуть улыбнулся.

— Хорошо, Имир. Будет по-твоему. Ты очень умный мальчик. Не по годам, так сказать!

— Какой есть! – пожал плечами школьник. – Рад, что мы поняли друг друга. Не смею Вас задерживать. Всего хорошего!

Едва Николай Семёнович успел моргнуть, как подросток уже испарился из кабинета.

Диалог тет-а-тет с Матрёной Кирилловной в мрачном холодном кабинете труда, пропахшем плесенью да затхлой старостью, дался Имиру куда проще.

«Бедные девочки! Сидят тут два урока подряд и нюхают бзду!» – с сочувствием подумал Ибрагимов и решил, что дышать носом в помещении не будет ни в коем случае.

Парень быстро пресёк визги пожилой учительницы, возомнившей о себе Бог весть что, почувствовавшей себя на гребне новостной волны, выложив перед ней четырёхмесячную зарплату вкупе с пенсией. Женщина было отвернула нос, но школьник легко сдаваться не собирался.

— Ваше право, Матрёна Кирилловна! Вижу, что Вы педагог, который уважает себя и свою репутацию. Можете взять деньги и потратить их так, как вздумается, забрав все свои слова про Сэро назад. А можете отказаться. Вы дама в возрасте, пожили на свете немало, себя оскорбить не позволите, понимаю! Но надо бы себя поберечь. Не ровен час – в люк открытый, идя по тёмной улочке, провалитесь, или вдруг ветка обломится на голову, или, не дай Боже, пьяный кто прицепится, не даст спокойно до родных хором дойти.

Трудовичка, встрепенувшись от услышанного, приподнялась на заскрипевшем стуле.

— Угрожаешь, что ли?!

— Никак нет! – буднично отозвался юноша, а затем продолжил тем же вкрадчивым тоном, коим перечислял дюжину возможных несчастий для одинокой бабушки, достав ещё одну пачку и положив поверх предыдущей: – Решайте сами. Я всего лишь за Вас волнуюсь! Жизнь – штука непредсказуемая. Ещё в пятницу Алина Мстиславовна гордо ходила по школе, а сегодня уволена. Неизвестно, что с Вами через пять минут случится, понимаете?.. Так как поступим?

Старушка нелепо моргнула пару раз, а затем открыла свою видавшую виды сумку да припрятала предложенные барыши на самое дно.

— Люблю понятливых людей! – усмехнулся старшеклассник, встал и пошёл к выходу. – Не болейте и берегите себя, Матрёна Кирилловна! И да, результат нашего договора не должен заставить меня ждать.

«Осталось самое неприятное, хоть и не трудное: отвечать на бесцеремонные вопросы всем любопытным ротозеям насчёт этой свары, пока Сэро в школе нет», – вздохнув, подумал Имир, закрыв дверь в кабинет труда и оказавшись в пустом полутёмном сыром коридоре восточного крыла. Парень прикрыл глаза, понимая, что после двух дней ухода за младшими, бессонной ночи да решения семейных проблем смертельно устал.