Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 84 – Руфия Липа

Оба брата застыли в раздумьях. Настенные часы насчитали час ночи.

— Значит так, – очнулся первым Имир. – Завтра приходишь в школу к первому уроку, с портфелем (типа ничего не подозреваешь), на взбучку к Николаю Семёновичу и всё отрицаешь. Это был не ты – и точка! Мне плевать, как ты их в этом убедишь!

Отличник опять задумался.

— А ты никого убедить и не сможешь, потому что на кого спустить полканов да обвинить во всех смертных грехах, как не тебя, цыгана, местного оболтуса и Казанову? Алинкины родственнички из высоких кабинетов наверняка потребовали, чтоб тебя убрали. Здесь, кстати, можно скрюченной кошёлке сказать спасибо за обильную болтливость – Мстиславовне сухой из воды не выйти. Молва шикарно по городу гулять пошла!.. Что же ты можешь? Можешь засомневаться заставить. Вполне вариант: упирай, что бабка сослепу перепутала тебя фиг знает с кем, что ты плюс тётка старше – ни за что, и так далее… В общем, крутись, как уж на сковороде! Понял?

— Понял, – вздохнул Сэро, вспомнил о футболке, оделся и присел на кровать.

— Хорошо, – удовлетворённо хмыкнул близнец, залез в постель и накрылся одеялом. – Потом после разборки идёшь к нашему знакомому врачу и соображаешь со справкой. Ты должен потеряться где-то на неделю. До пятницы, например. Типа, стресс, шок… Завтра встаёшь часиков в пять и откапываешь изо всех своих нычек родное баблишко. В шесть твои схроны, вплоть до последней ломаной копейки, должны лежать отутюженными ровными пачками у меня в рюкзаке.

— Охренел?! Это все мои сбережения на чёрный день! Давай хотя бы половину!

— Выдохни. Чёрный день уже настал, – отрезал умник. – Половины будет мало. Удача тебе изменила, Сэро. Ты стал неосторожен. Делаешь глупости. Так тупо подставился! Куда делись твои мозги, блин?!.. И не ссы: свои заначки я тоже все возьму. Деньги – это всего лишь деньги. Заработаем новые. А вот репутацию нашей семьи отмыть потом никак не получится. Короче, постарайся успокоиться и уснуть.

— Успокоишься тут, мля! – буркнул брюнет.

— Значит, лежи всю ночь, пялься в потолок и думай, что будешь говорить и как говорить. Репетируй про себя, блин, что ли! Вспоминай всё, чему тебя в театралке учили.

Щёлкнул переключатель света в ночнике. Комната погрузилась в темноту.

— Имир? – через некоторое время позвал брата близнец.

— Чё надо?

— Не спишь?

— Дебильный, блин, вопрос!.. Уже нет. Чего хотел?

— Как думаешь, – прошептал Сэро в темноту. – Люба знает?

Отличник, помолчав, ответил:

— Не знает, так узнает. Добрые люди донесут. Я устал повторять: ты крепко испачкался в говне. Переживать поздно. Моли Бога, чтобы мы вдвоём смогли завтра выкрутиться! Иначе – хана!

Имир отвернулся к стене, дав понять, что разговор окончен, и притворился уснувшим.

Ни один Ибрагимов, ни второй за ночь так уснуть и не смогли. Пока серый от бессонницы Сэро, нервничая, доставал деньги из потайных закромов, Имир собрался, оделся, с горем пополам впихнул в себя чай и уже в семь утра крутил на баранке домашний номер классрука.

— Слушаю! – раздался в потрескивавшей трубке бодрый бас учителя.

— Доброе утро, Валерий Леонидович! Это Имир, – вполголоса, осторожно, косясь по сторонам, чтобы другие домашние не словили суть разговора, произносил он. – Извините за ранний звонок. Я по поводу нашего с Вами вчерашнего телефонного разговора.