Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 83 – Руфия Липа

— Заткнись. Вас в окне (точнее, полуголую Алину; ты-то за спиной стоял) увидела учитель по трудам, оживилась, подбежала к кабинету и заглянула. Верно я цепь событий построил?

— Да. – Сэро вытер со лба пот. – Она рывком распахнула дверь, ойкнула и тут же выскочила вон. Мстиславовна с перепугу не успела ни поправить вещь, ни спрятаться за парту. Мне этой подставы было достаточно, потому что я уверовал, что после попадалова англичанка отстанет. Я не думал, что старая кошёлка мою физиономию запомнит!

— Болван! – рывком обернулся близнец. – Ты один на всю школу с белыми прядями ходишь!

— Да они давным-давно отросли! – оправдывался тот.

— Похрен! У тебя рожа заметная, как и у меня – одна на двоих! Нас никто ни с кем не спутает! – Имир повернулся, скрестил руки на груди. – Перейдём к делу. Валерий Леонидович со мной по телефону был максимально тактичен. Подозреваю, что он весь этот гон не особо принял на веру. За что ему огромное спасибо. А ещё огромное спасибо за доверие (если бы Леонидыч потребовал разбудить отца, то дадо бы тебя убил уже и в огороде закопал!). Ты, сука, везучий! Но не во всём.

Близнецы многозначительно посмотрели друг на друга. Сэро покорно вздохнул.

— Трудовичка залезла в кабинет, дабы удостовериться, что престарелые бельма её не подвели, – продолжил анализировать отличник. – Чума кладбищенская убедилась, что всё-таки глаз алмаз, дала прыти до аппарата и растрындела о «массаже» на всю школу, приплетая на ходу для эффекта кучу своих маразматических, не сбывшихся похабных фантазий и домыслов. Да какую, нахрен, школу?!.. Весь город уже знает, сто пудов! Сморщенная кочерыжка не могла упустить такой шанс почесать лясы: сидела в шараге лет тыща сто пятьсот, сраку дряхлую от скуки протирала в кабинетике своём вонючем, заметая в щели сыпавшийся из панталон песок. Плешивое пугало и дальше бы за местное привидение у нас в коридорах принимали, если б не ты!

Сэро глухо рассмеялся. Имир посмотрел на него так, что веселиться мигом перехотелось.

— Не до смеха, дуралея ты кусок! Алина выкрутилась (делаю на ходу логичные выводы из сказанного Леонидычем), спёрла всё на тебя, что ты домогался (заткнись, пока я говорю, сказал!!!), приставал, распускал клешни, и вообще срывал с неё тряпьё, изнасиловать хотел (молчать, пока я говорю!). Она, защищаясь, поставит на кон все свои связи, что у неё имеются где-то там, наверху. – Умник задрал голову и тыкнул пальцем в потолок. – Поэтому её уволят не по статье (тебе нет восемнадцати), а по собственному. А вот наша семья налипла.

— При чём здесь все наши… – Начал было спорить близнец, но отличник его оборвал.

— Нехрен удивлённые балясы пучить! Сэро, мы цыгане. Хоть и живём, как местные, но останемся чужими. Чёрными. Приезжими. И ты это на своей шкуре, как и я, не раз прочувствовал. Да, мы сливаемся с армянами, турками, греками и курдами. Но их в седьмой школе много! А наша цыганская семья – одна такая. Поэтому измажут в грязи нас. Боюсь даже думать о реакции родителей: они столько сделали для того, чтобы фамилия Ибрагимовых произносилась с уважением! А теперь что будет? Тебя хотят выставить слюнявым похотливым извращенцем, выгнать из школы. Я перейду, ладно, в другую. А как же Сона и Роза? Они только учиться начали! Ярош подрастает. Испачкается в этом невольно и Руслана.