Книга Адмирал Империи – 58, страница 52 – Дмитрий Коровников

Инструкции. Все ждали инструкций. Ждали, что он, Валериан Суровцев, скажет им, что делать. Как выбраться из этой западни, в которую он сам их загнал.

Вице-адмирал стоял у тактической карты — бесполезной сейчас, показывающей лишь мутные пятна помех вместо чётких отметок кораблей — и молчал. Думал.

Какие варианты?

Первый: приказать продолжать движение. Прорываться к центральному модулю сквозь заградительный огонь. Потери будут… большими. Возможно, катастрофическими. Три-четыре крейсера в каждом коридоре против сконцентрированного огня линкоров — это не бой, это избиение.

Второй: приказать отход. Вывести корабли из коридоров, отступить к внешнему периметру станции, перегруппироваться. Тактически — разумно. Но это означает признать, что Васильков его переиграл. Снова. Уже в который раз…

Васильков. Этот проклятый Васильков с его хитростями и уловками. Ещё в Нахимовском училище он был таким — вечно что-то придумывал, вечно находил нестандартные решения, вечно выворачивался из безнадёжных ситуаций. На тактических симуляциях, когда Валериан выстраивал классические схемы атаки с численным превосходством, Александр умудрялся находить бреши, использовать каждую «складку рельефа», превращать силу противника в слабость. Преподаватели хвалили его за нестандартное мышление, а Валериан скрежетал зубами от бессильной злости.

Он ненавидел Василькова тогда. Ненавидит и сейчас — с удвоенной силой, потому что сейчас ставки неизмеримо выше, а результат — тот же самый.

— Господин вице-адмирал? — голос старшего офицера прорезал его размышления…

Все ждали его решения. Все смотрели на него — офицеры мостика, операторы, связисты. Ждали, что командующий скажет волшебные слова, которые всё исправят.

Но волшебных слов не было.

«Южная группа — штабу! Противник открыл огонь по нашему коридору! Повторяю — мы под обстрелом!»

Ещё один коридор. Васильков не блефовал — он действительно направил свои оставшиеся корабли к другим проходам. Слепой заградительный огонь, но в узких коридорах этого достаточно.

— Потери? — выдавил Суровцев.

— 256-ый — критические повреждения. Экипаж эвакуируется во внутренние отсеки. «Можайск» — щиты на пятнадцати процентах. 1013-ый — двигатели повреждены при столкновении, маневрирование ограничено. В южном коридоре — 167-ой сообщает о падении щитов до тридцати пяти процентов.

Валериан Николаевич закрыл глаза.

Если он прикажет продолжать — он потеряет корабли. Много кораблей.

Если он прикажет отступать — он потеряет лицо. Репутацию. Возможно — благосклонность Грауса, который не терпит проигравших.

Что хуже?

«Северная группа — штабу! 256-ый запрашивает срочное разрешение на отход! На борту пожар! Потери среди экипажа!»

И тогда — словно в ответ на его невысказанные метания — в эфире раздался другой голос. Спокойный и ровный от этого еще более ненавистный.

'«Новороссийск", это 'Афина". Вызываю вице-адмирала Суровцева для переговоров».

Васильков — сука!

Суровцев открыл глаза и посмотрел на экран связи, где уже появилось лицо его врага. Контр-адмирал выглядел усталым, но в его взгляде читалось что-то, от чего Валериану Николаевичу захотелось разбить экран кулаком.

Понимание. Васильков понимал, в каком положении он оказался.

— Чего тебе? — голос вице-адмирала прозвучал резче, чем он планировал.