Онлайн книга «Адмирал Империи – 58»
|
Удара не последовало. — Позиция достигнута, — доложил штурман. — Мы у входа в северный коридор. «Гангут» и «Святой Андрей» подтверждают готовность. Я посмотрел на карту. Молочная муть, рассеянные отблески далёких огней, силуэты металлических конструкций по бокам — стены коридора, уходящего в бесконечность. Где-то там, в этой бесконечности, ползли вражеские крейсера. — Артиллерийским расчётам — готовность к открытию огня. Цель — вся протяжённость коридора. Угол рассеивания — максимальный. Мы не целимся, мы создаём стену. — Есть, командир! — Передать на «Гангут» и «Святой Андрей»: огонь по готовности. Синхронно. Поехали. Первый залп сорвался с направляющих «Афины» и ушёл в молочную пустоту коридора. За ним — второй. Третий. Четвёртый. Орудия линкора «грохотали» в непрерывном ритме, выплёвывая плазменные заряды с такой частотой, что отдельные вспышки сливались в сплошной поток огня. Рядом — я знал это, хотя и не видел — «Гангут» и «Святой Андрей» делали то же самое. Сорок с лишним орудий, включая главные калибры трёх линейных кораблей, посылали в коридор десятки зарядов каждую секунду. Стена огня. Непроходимая, неумолимая, слепая — но от этого не менее смертоносная. Я представлял, как это выглядит изнутри коридора. Ты — капитан крейсера, медленно продвигающегося к цели. Сканеры молчат, ты слеп, как и все вокруг. И вдруг — вспышки впереди. Сначала одна, потом десяток, потом сотня. Плазменные заряды несутся на тебя из ниоткуда, и некуда деваться, потому что слева — стена модуля, справа — ещё одна стена, а позади — твои товарищи, которые тоже не могут отойти. Ад. Чистый, беспримесный ад. — Фиксирую попадания! — голос оператора вооружений звенел от возбуждения, прорезая мои мысли. — Множественные! Сенсоры засекают вспышки разрядов защитных полей в глубине коридора! Работает. Наш слепой огонь находил цели — просто потому, что целей было некуда деваться. И тогда я услышал это. Голоса в эфире — перехваченные, панические, срывающиеся: «…попадание! Ещё одно! Откуда они бьют⁈» «Северная группа — штабу! Мы под обстрелом! Повторяю — под массированным обстрелом! Не видим противника, но они нас явно видят!» «Щиты на пятьдесят процентов! Падают! Нужно уходить!» «Куда уходить⁈ Коридор узкий, позади — 'Можайск" и 1013-ый! Мы заперты!» Я слушал эту какофонию и чувствовал, как где-то глубоко внутри просыпается мрачное удовлетворение. Не радость — радоваться гибели людей, даже врагов, я разучился давно. Но удовлетворение тактика, чей план работает. — Продолжать огонь, — приказал я. — Не снижать интенсивности. Минута. Две. Три. Голоса в эфире становились всё более истеричными: «Щиты на двадцать процентов! Командир, если мы не уйдём…» «256-ый, приказываю: разворот! Уходим назад!» «Не могу развернуться! „Можайск“ слишком близко! Мы столкнёмся!» «Тогда пусть „Можайск“ пятится! Я не собираюсь здесь сдохнуть!» '«Можайск" — 256-ому: я не могу пятиться, за мной 1013-ый! У нас тут пробка, понимаете⁈ Пробка!» Пробка. Четыре крейсера в узком коридоре, поливаемые огнём с одной стороны и неспособные разойтись. Они сталкивались друг с другом, пытались втиснуться в несуществующие ниши, прижимались к конструкциям модулей — и всё это время плазма продолжала литься на них непрерывным потоком. |