Книга Адмирал Империи – 58, страница 23 – Дмитрий Коровников

Вице-адмирал Валериан Николаевич Суровцев сидел в командирском кресле на мостике тяжёлого крейсера «Новороссийск» и смотрел на эти звёзды с выражением человека, который только что выиграл первый раунд долгой партии. Новые золотые погоны — погоны вице-адмирала, полученные меньше суток назад — поблёскивали в приглушённом свете мостика, и он ловил себя на том, что время от времени касается их кончиками пальцев. Как он убеждал себя сам, не из тщеславия — а скорее, чтобы убедиться, что они настоящие.

Он восседал в кресле так, как, должно быть, восседали древние римские сенаторы в своих куриях: прямая спина, приподнятый подбородок, руки свободно лежат на подлокотниках. Поза человека, привыкшего командовать и не сомневающегося в своём праве это делать.

— Переход завершён, господин вице-адмирал, — доложил старший вахтенный офицер мостика. — Все сорок кораблей эскадры и восемь технических судов вышли из подпространства в расчётной точке. Отклонение минимальное.

Сорок кораблей. Сорок «золотых» крейсеров с огромными двуглавыми орлами на корпусах — признак гвардейских эскадр охранения столичной системы. Элита имперского флота первого министра, лучшие экипажи, лучшее вооружение. И все они как и прежде всего под его командованием.

Но пока только сорок вымпелов из девяноста. Остальные пятьдесят прибудут позже — если всё пойдёт по плану. Но Суровцев не мог ждать. Не имел права ждать.

Потому что где-то там, в системе «Сураж», его ждал старый дружок — Сашка Васильков.

Мысль о Василькове вызвала привычную Валериану смесь чувств: холодную ненависть, неохотное уважение и что-то ещё — что-то похожее на предвкушение реванша. Они знали друг друга слишком давно. Слишком много было между ними — побед и поражений, столкновений и отступлений, взаимных обид и странного, извращённого понимания, которое возникает только между заклятыми врагами.

Васильков слишком хитер и не станет ждать. Васильков непременно ударит, пока противник слаб. Это Суровцев знал так же точно, как знал собственное, необычное, похожее на римское имя.

Именно поэтому он сейчас здесь, в системе «Смоленск», а не на орбите Новой Москвы, наблюдая за ремонтом повреждённых кораблей.

— Расстояние до Смоленска-3? — спросил Валериан Николаевич, не поворачивая головы.

— Три миллиона километров, господин вице-адмирал. При текущей скорости подхода — около четырёх часов до орбиты.

Три миллиона километров. Песчинка по космическим меркам, вечность по меркам человеческим. Суровцев откинулся в кресле, позволив себе короткий момент… не расслабления, нет. Скорее — удовлетворения. Он конечно же успел. Прибыл первым. Теперь оставалось только закрепиться и ждать.

Пока операторы отслеживали и восстанавливали работу систем корабля после прыжка, мысли новоявленного вице-адмирала невольно вернулись к событиям последних полутора суток — к тому безумному марафону, который привёл его сюда…

…Всё началось в кабинете Грауса, когда первый министр произнёс слова, изменившие всё: «Контр-адмирал Суровцев, вы назначаетесь командующим Тихоокеанским космофлотом».

Шок на лице Усташи. Ярость, едва сдерживаемая присутствием гвардейцев. Понимание того, что мир только что перевернулся.

Суровцев вышел из кабинета с новыми погонами на плечах и списком задач, от которого голова шла кругом. Ему предстояло принять командование над флотом, который только что потерпел сокрушительное поражение. Организовать оборону ключевых систем. Подготовить контрудар. И сделать всё это быстрее, чем Васильков и его свора успеют воспользоваться своим преимуществом.