Книга Адмирал Империи – 58, страница 19 – Дмитрий Коровников

Разумный аргумент. Я даже был готов с ним согласиться — частично.

— Однако, — продолжила Агриппина Ивановна, и в её голосе появилась нотка торжества, — после гибели командующего Шереметьева у Грауса нет достойных адмиралов уровня управления космофлотом. Тот же князь Трубецкой — опытный дивизионный адмирал и вполне может занять место погибшего.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Адмиралов у первого министра хватает. Суровцев и Валид Усташи — оба достаточно компетентны, чтобы командовать флотом. Особенно Суровцев.

Имя Валериана Николаевича Суровцева вызвало у меня сложные чувства. Мы знали друг друга давно — слишком давно. И наша история была полна… противоречий. Ненависть и уважение, переплетённые так тесно, что уже не разделить. И несмотря на все промахи моего визави, я вынужден был признать, что Валериан талантливый командир. Не такой талантливый как я, конечно… Ха, шучу…

Хромцова тут же откинулась на спинку кресла, и её глаза сузились. Я узнал это выражение — вице-адмирал готовилась к атаке. И я знал, куда она ударит, ещё до того, как Агриппина Ивановна открыла рот.

— Интересно, что вы упоминаете своего дружка Суровцева, контр-адмирал Васильков. — Её голос стал шёлковым, опасно мягким. — И не переживаете за кадровый голод в лагере наших противников. Учитывая, что вы сами недавно пополнили ряды адмиралов первого министра.

Я поднял бровь:

— Простите?

— Бой у Константинова Вала, — Хромцова подалась вперёд. — В последней фазе сражения вы не позволили моим канонирам добить остатки 8-й «линейной» дивизии противника. Более того — вы еще и отпустили её командира. Контр-адмирала Должинкова. На его флагманском линкоре.

Молчание, повернутые в мою сторону головы собравшихся.

Хромцова обращалась непосредственно к императору, и в её взгляде читалось что-то похожее на торжество и месть.

— Конечно, если такими барскими жестами отпускать каждого нашего врага, — произнесла она, — у Птолемея адмиралов действительно будет всегда оставаться предостаточно.

Пегов кивнул, не скрывая своего согласия. Несмотря на взаимную неприязнь, сейчас они с Хромцовой были союзниками. Объединёнными общим мнением, что в кровопролитной гражданской войне нет места для жалости.

Таисия же смотрела на меня — молча и выжидающе. Император тоже ждал, и в его глазах была… не осуждение, нет. Скорее любопытство. Он хотел услышать мой ответ.

Что ж. Они его получат.

— Позвольте объяснить мои действия, дамы и господа, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя в этот момент чувствовал. — Прежде всего, я не мог смотреть, как русские космоморяки убивают своих же. Мы все здесь носим имперскую форму. И люди на тех кораблях — тоже.

Хромцова и Пегов обменялись взглядами, и на их губах появились одинаковые снисходительные улыбки. Так смотрят взрослые на ребёнка, который сказал что-то наивное.

— Война есть война, — произнёс Арсений Пегов. — В ней нет места сантиментам, контр-адмирал.

— Возможно, — я не стал спорить. — Но давайте поговорим о целесообразности. Уничтожать оставшиеся несколько кораблей восьмой дивизии было неразумно. После ремонта их можно будет использовать. В свете недостатка боевых единиц у Его Величества это весомый аргумент.

Хромцова фыркнула:

— Корабли Должинкова были к тому момент как решето. Восстановить их сейчас имеющимися мощностями верфей Суража-4 — задача сложная и дорогостоящая. Если вообще выполнимая.