Книга Измена на Первом Курсе, страница 41 – Мира Лаверн

Я верила.

Значит ли это, что фильм был ложью?

Или ложью был только человек рядом?

— Я не знаю, что оставить, — призналась я.

— Тогда начни с того, что хочешь удалить.

— Никиту.

— Это технически выполнимо.

Я почти улыбнулась.

Почти.

Марк увидел.

Ничего не сказал.

— Если я соглашусь, — начала я, — никто не использует то, что произошло.

— Никто из команды.

— Даже намёком.

— Да.

— Никаких постов вроде «фильм, который пришлось переснять после предательства».

— Да.

— Никаких интервью про бывшего.

— Да.

— Никаких фотографий со съёмок без моего разрешения.

— Это сложнее. У нас командная работа.

— Тогда я не участвую.

— Хорошо. Только после общего утверждения.

— Моего.

— И моего.

— Почему твоего?

— Потому что я отвечаю за проект.

— Значит, если мне не нравится, а тебе нравится?

— Не публикуем.

— Если тебе не нравится, а мне нравится?

— Тоже не публикуем.

— Нечестно.

— Безопасно.

Я скрестила руки.

— Сценарий меняется только с моего согласия.

— Естественно.

— Монтаж тоже.

— Нет.

— Тогда всё.

— Соня, ты не монтажёр.

— Я не позволю вырезать куски так, чтобы смысл стал другим.

— Это можно прописать точнее.

— Как?

— Ты утверждаешь смысловые изменения. Не каждый переход и длину плана.

— Я должна видеть все версии.

— Рабочие?

— Все.

Марк поморщился.

— Ты утонешь.

— Это моя проблема.

— Хорошо.

— Арсений тоже должен иметь доступ ко всему.

— У него и так есть.

— Чтобы ты ничего не менял один.

Марк посмотрел на меня внимательнее.

— Ты мне не доверяешь.

— А должна?

— Нет.

Он произнёс это спокойно.

Без обиды.

Я ожидала защиты.

«Я ничего тебе не сделал».

«Я пытаюсь помочь».

«Не сравнивай меня с Никитой».

Марк не сказал ничего подобного.

Просто принял.

— Все сцены с Никитой удаляем, — продолжила я.

— Не обязательно удалять исходники.

— Из фильма.

— Да.

— Даже те, где его лица почти нет.

— Если ты так решишь.

— Я решила.

— Хорошо.

— Катя никогда не участвует.

— Она и не будет.

— Ни в съёмках, ни в продвижении, ни в обсуждении.

— Да.

— Любые прикосновения в кадре заранее проговариваем.

Марк чуть приподнял брови.

— Разумно.

— Не надо так смотреть.

— Как?

— Будто это очевидно.

— Это и должно быть очевидно.

— Никита всегда считал, что можно просто…

Я замолчала.

— Что? — спросил Марк.

— Ничего.

Он не стал вытягивать.

За это я была благодарна.

— Поцелуев не будет, — сказала я.

— Не будет.

— Ты даже сценарий не видел после правок.

— Значит, правки будут без поцелуев.

— Ты согласен на всё?

— Нет.

— Пока похоже.

— Я не согласен с тем, что ты должна присутствовать при каждом техническом решении. Не согласен отдавать тебе сырой монтаж после каждого рабочего дня. Не согласен менять структуру во время съёмок без обсуждения. И не согласен, чтобы фильм превращался в прямой пересказ вашей измены.

— Нашей?

— Его измены тебе.

— Лучше.

— Но по остальному можно договориться.

— Почему нельзя получить сырой монтаж?

— Потому что первые сборки всегда ужасны.

— Я переживу.

— Я не переживу твоих сообщений в три ночи о том, что сцена не работает, хотя там ещё нет звука и половины планов.

— Ты уже решил, что я буду писать в три ночи?

— Ты отозвала заявку через час после отправки.

— Это было один раз.

— Достаточно для статистики.

Я выдохнула.

Разговор впервые стал похож на рабочий.

Не на спор с Никитой.