Книга Измена на Первом Курсе, страница 178 – Мира Лаверн

— Тема выбрала тебя, — сказала я.

— Я использую травму академически.

Марк ходил с коллегами на съёмки и иногда после них в бар.

Я ревновала.

Один раз спросила о ведущей из сторис.

Не намёком.

Прямо.

— Вы встречались?

— Нет.

— Она держала тебя под руку.

— Поскользнулась.

— Очень убедительно.

Марк открыл видео.

Там действительно была мокрая лестница.

— Достаточно?

Мне стало стыдно.

— Да.

— Ты могла спросить без доказательств.

— Знаю.

— Я бы ответил.

— Знаю.

Он не обвинил.

Но и не сделал вид, что проверка нормальна.

Мы проговорили.

Не идеально.

Но вовремя.

Никита написал в конце июля.

Коротко.

«Поздравляю с окончанием первого курса. Видел новость про новый проект. Удачи».

Я читала сообщение.

Не чувствовала ни ярости, ни надежды.

Только лёгкую грусть.

Ответила:

«Спасибо. Тебе тоже удачи».

Он поставил реакцию.

Не продолжил.

Я открыла нашу старую переписку.

Тысячи сообщений.

С сентября школы.

Фотографии.

Планы.

Ссоры.

Признания.

Доказательства.

Я хранила её весь год.

Сначала потому, что любила.

Потом потому, что боялась потерять контекст.

Потом — для комиссии.

Комиссия закончилась.

Документы лежали в архиве.

Мне больше не нужно было доказывать себе, что отношения существовали.

Они существовали.

Никита изменил.

Это тоже существовало.

Удаление чата не меняло факты.

Я сделала резервную копию официально нужных фрагментов.

Уже была.

Проверила.

Потом удалила переписку.

Не в ярости.

Не плача.

Не как символ.

Просто больше не хотела носить несколько лет в быстром доступе.

Имя исчезло из списка чатов.

Вместо него поднялись:

Яна.

Марк.

Арсений.

Сценарная группа.

Мама.

Новая жизнь не стёрла старую.

Но перестала стоять за ней в очереди.

В конце августа мы снова оказались на набережной.

Не специально.

После встречи в медиаклубе пошли пешком.

Лето заканчивалось.

В воздухе уже появлялась прохлада.

Город постепенно возвращался к осени.

Через неделю начнётся второй курс.

Новые первокурсники будут стоять у общежития с чемоданами.

Кто-то приедет вместе.

Кто-то один.

Кто-то будет уверен, что знает собственный финал.

Мы остановились у парапета.

Там, где снимали.

Там, где впервые поцеловались.

Теперь место принадлежало сразу нескольким историям.

И не обязано было выбирать одну.

Марк смотрел на воду.

— Можно вопрос?

— Уже страшно.

— Жалеешь, что приехала сюда с Никитой?

Я не ожидала.

Подумала.

Раньше ответила бы быстро.

Нет.

Чтобы доказать, что всё пережитое сделало меня сильнее.

Или да.

Потому что хотела вырезать боль.

Теперь не нужно было делать прошлое полезным, чтобы принять.

— Нет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я действительно хотела ехать с ним.

— Тогда.

— Да.

— А сейчас?

— Сейчас это часть дороги.

Марк ждал.

— Никита был важен, — продолжила я. — Я любила его. Он помог мне решиться на переезд. Мы вместе строили планы.

— Потом нарушил.

— Да.

— Ты можешь говорить о хорошем без желания вернуться?

— Теперь могу.

— Хорошо.

— Но он не получил право владеть продолжением.

Марк повернулся ко мне.

— Звучит как последняя реплика фильма.

— Нет.

— Почему?

— Слишком объяснительная.

— Зритель не идиот.

— Вот именно.

Я взяла его за руку.

Внизу плескалась вода.

По мосту ехали машины.

Город жил.

Не как декорация к нашему расставанию.

Не как награда за новую любовь.

Сам по себе.

Как и я.

Мы с Никитой приехали сюда вместе.

Долгое время мне казалось, что без него город закроется передо мной, как чужая дверь.

Но Петербург не принадлежал ни ему, ни нашей школьной любви, ни обещаниям, которые он нарушил.

Я приехала вместе с ним.

А осталась — потому что сама выбрала этот город и свою жизнь в нём.