Книга Измена на Первом Курсе, страница 176 – Мира Лаверн

Я посмотрела на него.

Вспомнила лестницу.

Его ладонь.

Собственный страх.

Монтажную после Никиты.

Почти сделанный шаг.

Фестиваль.

Отказ.

Несколько месяцев тишины.

Сторис с ведущей.

Моё ожидание у выхода.

Сегодня я уже ответила на главный вопрос.

Да.

Это свидание.

Если ещё не передумал.

— Можно, — сказала я.

Марк не приблизился сразу.

Словно оставлял последнюю секунду.

Я сама сократила расстояние.

Взяла его за футболку.

Совсем легко.

Поднялась на носки.

Наш первый поцелуй не был похож на кино.

Ветер мешал.

Кто-то громко разговаривал рядом.

Мимо прошла женщина с ребёнком, и ребёнок спросил, почему люди целуются на улице.

Но Марк держал меня осторожно.

Одной рукой за плечо.

Не прижимал.

Не спешил.

И я не думала, как это увидит Никита.

Не представляла фотографию.

Не пыталась доказать, что счастлива.

Просто целовала человека, которого выбрала.

Когда мы отстранились, Марк смотрел серьёзно.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Не верю.

— Хочу ещё раз.

Я улыбнулась.

— Можно спросить.

— Можно ещё раз?

На этот раз ответила не словами.

Это не было обещанием вечности.

Не новой версией «мы вместе».

Просто началом.

Осознанным.

Без гарантий.

Но настоящим.

Через три дня я уехала домой.

Одна.

Как и планировала.

Марк проводил до вокзала.

Не до самого вагона.

Я попросила.

Мама всё равно позвонит пять раз, папа будет отслеживать поезд. Мне хотелось хотя бы посадку пройти самой.

— Напишешь? — спросил Марк.

— Да.

— Когда сядешь.

— Это проверка?

— Нет. Я хочу знать, что ты не опоздала.

— Я не опаздываю.

— Ты приехала на съёмку без текста.

— Один раз.

— Два.

— Это другое.

Он улыбнулся.

— Хорошей дороги.

— Спасибо.

Мы поцеловались возле табло.

Коротко.

Люди обходили.

Никто не смотрел.

Или смотрел.

Неважно.

Я села в поезд.

Верхняя полка.

Одна.

Отправила:

«Села».

Марк ответил:

«Хорошо».

Потом фотографию пустой монтажной.

На столе лежал мой новый сценарий.

Подпись:

«Читаю».

Я написала:

«Не как режиссёр».

«Как человек, которому интересны твои тексты».

Я сохранила фотографию.

Не из страха потерять доказательство.

Потому что понравилась.

Дома я пробыла две недели.

В этот раз родители не задавали вопросы каждый день.

Мама один раз спросила:

— Вы встречаетесь?

— Да.

— Официально?

— Мам.

— Что?

— Не существует справки.

— Я просто хочу понимать.

— Начали.

— Он хороший?

— Иногда.

— Правильный ответ.

Папа сказал:

— Пусть приедет.

— Куда?

— В гости.

— Мы встречаемся две недели.

— И что?

— Ничего. Поэтому не приедет.

— Боится?

— Нет. У него работа.

Папа подозрительно спросил:

— Какая?

Я рассказала о студии.

Он выслушал.

— Нормально.

Это было высшей формой одобрения.

Марк не писал каждую минуту.

Иногда исчезал на съёмках на полдня.

Предупреждал.

«Буду без связи до вечера».

Я сначала всё равно проверяла телефон.

Потом перестала.

Он не требовал отчёта.

Я рассказывала, потому что хотела.

Мы созванивались ночью.

Спорили о моём сценарии.

— Героиня слишком быстро доверяет пассажиру, — сказал Марк.

— Она видит его каждый вечер.

— Это не доверие.

— Для неё да.

— Тогда покажи раньше.

— Ты опять режиссируешь.

— Читаю.

— Как человек.

— Человек тоже видит проблему.

— Ненавижу.

— Знаю.

— Не говори.

— Хорошо.

В первом же конфликте я сбросила звонок.

Не специально.

Разозлилась.

Потом два часа не писала.