Книга Измена на Первом Курсе, страница 40 – Мира Лаверн

— Удобно.

— Перестань повторять это слово.

— Почему? Оно тебе не нравится?

— Потому что ты используешь его вместо аргумента.

— А ты используешь спокойствие вместо сочувствия.

Арсений медленно поднялся.

— Я всё-таки выйду.

На этот раз Марк его не остановил.

Арсений взял одну кружку и направился к двери.

— Куда? — спросила я.

— За водой.

— У тебя чай.

— Станет водой, если я достаточно долго буду отсутствовать.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Комната сразу показалась больше.

Тише.

На столе гудел внешний диск. За стеклом аппаратной мигали индикаторы. На экране застыл список персонажей.

Марк подошёл к компьютеру и закрыл документ.

— Хорошо, — сказал он. — Не снимаемся вместе.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Тогда почему говоришь так?

— Как?

— Будто я капризный ребёнок.

— Я говорю, что принимаю твой отказ.

— Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

— Иногда.

— Сейчас не получается.

— Потому что я не знаю, какой ответ тебе нужен.

— Правдивый.

— Я даю правдивые.

— Нет. Ты даёшь правильные.

Он замолчал.

Попала.

Я увидела это.

— Ты хочешь закончить фильм, — продолжила я. — Потому что он важен для клуба. Потому что вы уже вложились. Потому что фестиваль. Потому что это твоя работа. Не надо делать вид, что ты внезапно решил спасать меня.

— Я не спасаю тебя.

— Тогда почему сам?

— Потому что это самый быстрый вариант.

— Вот и вся правда.

— Не вся.

— Что ещё?

Марк опёрся бедром о стол.

— Я знаю материал.

— Это ты уже говорил.

— Знаю, где Никита стоял в каждой сцене. Помню планы, свет, движение. Могу повторить техническую часть без долгих репетиций.

— Очень романтично.

— Ты сама делаешь это романтическим.

— Фильм романтический.

— Был.

Слово прозвучало слишком легко.

Будто он мог взять ластик и стереть целый жанр.

— А что останется? — спросила я.

— Не знаю.

— Отличный план.

— Я не сценарист.

— Зато уже решил, что всё можно переписать.

— Всё можно переписать.

— Людей тоже?

Марк посмотрел на меня.

— Нет.

— Никита думает иначе.

— Я не Никита.

— Ты уже говорил.

— И, похоже, придётся повторять.

Я отвернулась.

Не хотела сравнивать их.

Правда.

Но сравнение появлялось само.

Один знал меня несколько лет и смог переписать прошлое за одну ночь.

Другой видел достаточно, чтобы заподозрить правду, и промолчал.

Надёжный выбор.

— Я не хочу играть любовь, — сказала я.

Марк ответил не сразу.

— Тогда не играй.

— В сценарии она есть.

— Убери.

— И что мы будем снимать?

— Страх.

— Что?

— Ты написала историю о людях, которые боятся потерять друг друга.

— Потому что любят.

— Возможно.

— Не возможно. Именно поэтому.

— Сейчас ты всё ещё веришь, что страх потерять человека обязательно означает любовь?

Я посмотрела на него.

— Не начинай анализировать мои отношения.

— Я анализирую сценарий.

— Слишком вовремя.

— У тебя герои всё время обещают, что не изменятся. Может быть, они говорят это не потому, что уверены друг в друге. А потому, что уже чувствуют перемены.

— Они написаны не так.

— Перепиши.

— Ты говоришь это, будто достаточно заменить несколько реплик.

— Не достаточно.

— Тогда зачем?

— Потому что если оставишь всё как есть, фильм будет ложью.

Это слово остановило меня.

Ложь.

Я сама думала о нём с тех пор, как увидела Катю в футболке Никиты.

Каждый кадр теперь казался ложью.

Но не потому, что я соврала.