Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 116 – Анне Якобс

Элизабет почувствовала, что краснеет. Конечно, Шмальцлер раскусил ее игру, чего же еще она ожидала от нее? Ей не следовало приходить сюда. Но, к сожалению, это был единственный способ узнать о местонахождении Себастьяна.

— Так получилось, – сказала она. – Тяжелое ранение моего мужа потребовало особых мер. Здесь, в деревне, ему было легче начать все сначала.

— Конечно, – ответила Элеонора Шмальцлер, сделала глоток кофе и осторожно поставила чашку обратно на блюдце. Элизабет начинала терять терпение. Разве не слышны уже голоса голодных мальчишек? – Ну, – продолжила бывшая экономка. – В мае господин Винклер пришел на двор в поздний час. Мы все очень удивились, потому что он шел пешком и с дорожной сумкой. Он попросил ночлег, который мы, естественно, ему предоставили. Он не объяснил нам о причине своего позднего появления, но намеревался отправиться в Нюрнберг. На следующее утро мой сын отвез его на повозке в Кольберг.

Элизабет уже догадывалась о чем-то подобном. Он сбежал ночью сломя голову, этот глупец. В гневе от того, что «не сдержался» и сделал то, чего она ждала. И он получил от этого не меньшее удовольствие, чем она. Но нет, господин Винклер был человеком принципа.

— В Нюрнберг. Он назвал конкретный адрес?

— Он высказал сомнение, что его там примут.

Элизабет почувствовала, как в желудке снова поднимается противная тошнота, и глубоко вдохнула, чтобы побороть ее.

Как унизительно было вот так шпионить за ним. Почему до сегодняшнего дня он не связался с ней? Но так уж сложилось: что бы она ни пыталась сделать, все было безуспешно. Особенно когда дело касалось любви, ей всегда не везло. Как бы в подтверждение этого в дверь гостиной постучали.

— Тетя Джелли!

Младший из трех внуков заглянул через щель и радостно улыбнулся, увидев на столе торт.

— Входи, Мартин. Скажи «добрый день» фрау фон Хагеман и поклонись. Вот так. Покажи свои руки. Хорошо. Садись сюда.

Элизабет старалась так же усердно, как и шестилетний Мартин, пройти церемонию приветствия с соблюдением приличий. Он был красивым мальчиком: каштановые вьющиеся волосы, светлые глаза, озорная улыбка. Она смотрела, как он поглощает торт с кремом, и думала, что, должно быть, хорошо иметь такого сына. Откуда у нее такие мысли?

— Мне было очень приятно пообщаться с вами, фройляйн Шмальцлер. Надеюсь, вы скоро посетите нас в имении.

Элеонора Шмальцлер встала, чтобы проводить свою гостью до двери. Там она на мгновение замешкалась, затем взяла Элизабет за руку.

— Подожди, – тихо произнесла она. – Я не знаю, правильно ли поступаю. Но думаю, что обязана это сделать. – Она открыла дверцу шкафа и вытащила письмо, спрятанное между чашками и вазами с цветами. – Он написал мне в июне с просьбой сообщить о том, что происходит в имении. Что я и сделала вкратце. Я попросила больше не писать писем и с тех пор ничего не получала.

Письмо было отправлено из Гюнцбурга и имело обратный адрес. Себастьян Винклер – в семье Йозефа Винклера, Пфлуггассе 2. Значит, он остановился у своего брата. Ох уж эта Шмальцлер! Сколько она водила ее за нос!

— Я буду молиться за тебя, Лиза, – со всей серьезностью пообещала Шмальцлер. – Жизнь не баловала тебя любовью, девочка. Но ты сильная, и однажды ты будешь счастлива. Я знаю это совершенно точно.