Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 119 – Анне Якобс

И вообще, она не была беременной. Ни капельки. Она чувствовала себя прекрасно. Небольшое расстройство желудка – и все.

«Зачем я выставила себя на посмешище перед Элеонорой Шмальцлер? – сердито подумала Лиза. – Кто знает, что она теперь обо мне думает. И мне даже не нужен этот дурацкий адрес. Но все же неплохо, чтобы он был».

Летом усадьба была скрыта за листвой буков и дубов, только красная крыша жилого дома просвечивала между стволами. Белые гуси и коричневые утки бегали по траве, плавали в пруду, который подпитывался ручьем. На лугу паслись несколько коров со своими телятами. На другой стороне находились пастбища для лошадей, где резвились несколько жеребят, родившихся весной. Осенью многих из трехлетних жеребцов и кобыл, вероятно, придется продать, с сожалением подумала Элизабет, ведь она видела, как росли лошади. Тетя Эльвира, несмотря на свою страсть к лошадям, была намного жестче в этом вопросе – зимой невозможно было содержать всех животных, поэтому некоторых приходилось продавать. Отбирались лучшие, а остальные отбраковывались. Никто об этом не беспокоился, к тому же продажа приносила хорошие деньги.

Теперь Элизабет пришлось обуздать кобылу, которая от волнения уже пустилась в легкий галоп, чтобы скорее добраться до привычного пастбища. Во дворе перед коровником разгружали сено, и она еще издалека услышала энергичный голос мужа:

— Разложите его на гумне! И в следующий раз убедитесь, что сено сухое. Мои лошади не получат гнилого сена!

Увидев жену, он спустился по лестнице с крыши овина.

— Почему ты так долго? – спросил Клаус, взяв кобылу за упряжь. – Я ждал тебя.

На нем была темно-синяя, довольно грязная кепка с козырьком, которую он, как обычно, надвинул глубоко на лоб. Казалось, он улыбался? Возможно. Это было нелегко определить, потому что его губы и щеки были в шрамах после операций.

— Ты ждал меня?

— Да, Лиза. Я хотел кое-что обсудить с тобой.

И тут же на нее снова нахлынула волна недомогания, ей пришлось взяться за его руку, когда она спускалась с козел коляски. О чем он хотел поговорить, догадаться было нетрудно. Наверное, он хотел признать ребенка, которого Паулина родила восемь недель назад, своим. Это был мальчик.

— Что случилось? – спросил он, когда она стояла перед ним, тяжело дыша.

— Ничего. Подожди меня в гостиной.

Лиза едва успела добраться до компостной кучи в небольшом крестьянском саду, где ее вырвало, и она некоторое время стояла, пока ей не стало лучше.

— Будет мальчик, – сказала старая служанка Берта за живой изгородью малины. – Если тебя так рвет, то значит будет мальчик, госпожа. Можешь мне поверить.

Элизабет быстро кивнула ей в знак приветствия и поспешила в усадьбу. Больше никакого жира. Больше никаких сладких кусочков пирога. Больше ничего такого. Раз и навсегда!

В гостиной Клаус сидел перед камином и пригласил ее сесть на диван.

— Говори короче, – велела она, – я неважно себя чувствую. И кроме того, я знаю, что ты собираешься мне сказать. Это совершенно излишне, ведь все кругом давно знают, кто отец.

— Ах, да? – В его голосе прозвучала ирония. – Дай угадаю. Себастьян Винклер?

Она остановилась и в ужасе уставилась на него.

— Что? – прошептала она. – О чем ты вообще говоришь?

Он не ответил. Вместо этого снял кепку, и теперь она могла видеть, что он действительно улыбается.