Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 117 – Анне Якобс

На прощание она обняла Элизабет, крепко прижав к себе, чего никогда бы не осмелилась сделать раньше. Элизабет почувствовала себя очень тронутой, как будто это мама так нежно держала ее в своих объятиях.

— Спасибо. Спасибо от всего сердца.

На козлах, на свежем воздухе, ей стало лучше, резкие движения коляски и запах лошади тоже пошли ей на пользу. Но больше всего хорошему самочувствию способствовало письмо в саквояже. Конечно, не исключено, что Себастьян уже нашел себе другое жилье. Но его брат, несомненно, перешлет ему письмо.

Значит, он хотел знать, как обстоят дела в имении Мейдорн. По крайней мере это что-то. Волновался ли он за нее? Глупости! Наверное, он хотел узнать, сделала ли она то, о чем он просил – развелась с мужем. И когда он прочитал, что о разводе речи не идет, больше не писал. О, этот упрямец.

Они сильно поссорились в ту майскую ночь. Не сразу – сначала оба были просто неимоверно счастливы. Это было похоже на безумие, на фейерверк долго сдерживаемых страстей, на встречу, во время которой они едва понимали, что с ними происходит. Затем наступило изнеможение. И наконец осознание. Наверное, в раю было нечто подобное. Запретный плод был съеден – теперь их ждал ангел с карающим мечом.

Себастьян сразу же взял на себя эту роль.

— Есть только одно решение, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Открыто перед всем миром ты признаешься мне в своей любви. И я клянусь, что буду носить тебя на руках.

Он нашел бы работу. Небольшая квартира рядом с сельской школой. Скромная жизнь, честная и счастливая. Нет – он не готов переехать с ней на виллу. Он также не хотел никакой поддержки от ее семьи. В этом отношении он был очень старомоден. Если она не готова разделить его участь, значит, она его не любит.

О, как сильно она ему возражала. Что не привыкла жить в бедности. Что это нонсенс – отказываться от помощи своей семьи. Что сомнительно, чтобы он вообще получил работу, в конце концов, его участие в деле Республики Советов была всего лишь пять лет назад. Но ей не удалось его переубедить. Он слишком долго от нее зависел. Неужели она не понимает, как сильно причинила ему этим боль? Он настаивал на браке, союзе, благословенном Богом, между двумя людьми, которые хотят создать семью. Все это время он надеялся, что она поймет его и наконец подаст на развод. Конечно, он мог понять, что она жалеет своего мужа из-за ранения на войне, которое так страшно его изуродовало.

Но теперь у ее мужа все было очень хорошо, а он, Себастьян, был близок к отчаянию и каждый день желал смерти.

Говорила ли она ему что-то вроде «Не будь таким ребенком»? Она не могла точно вспомнить, они оба были расстроены и рассержены. Но он вскочил с кровати, надел одежду и убежал. А поскольку у нее была эта проклятая травма ноги, она не смогла побежать за ним.

Он успокоится, думала она. Он спал со мной – он останется. Но случилось обратное. На следующее утро горничная сообщила, что господин Винклер ушел ночью и даже оставил свой большой чемодан, который уже упаковал.

Без прощального письма. Без адреса. Он не оставил ей шанса. Первые несколько недель были ужасными. Доктор тянул и вертел ее ногу, так что даже становилось дурно, а потом заявил, что это был перелом и ей повезло. Шесть недель не носить тяжести, наложить шины, и все будет хорошо. Так она проводила в своей комнате дни и ночи, колеблясь между гневом, отчаянием и тоской, писала бесчисленные письма, которые горничная каждый день сжигала в печке у нее на глазах. Она пыталась читать, вязала нелепые подушки для дивана и играла с серой кошкой, которая устроилась в ее кровати и делилась с ней едой. Время от времени она спрашивала, приходила ли почта. Китти писала ей. Серафина тоже. Мама посылала нежные письма, Мари утешала ее и желала скорейшего выздоровления. Только от того, чье письма она так отчаянно ждала, не было никаких вестей.