Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 113 – Анне Якобс

— Добрый вечер, Гертруда, – произнес он дружеским тоном. – Можно мне войти?

— Лучше не стоит, Пауль.

Очевидно, ее поставили дежурить у двери. Но избавиться от него так легко не получится.

— Я хочу видеть свою жену и детей, – добавил он более решительно. – Я думаю, у меня есть на это право.

— Я так не думаю.

Невероятно! Гертруда Бройер всегда была необычным человеком. Еще при жизни ее мужа на званых вечерах люди опасались ее слов, потому что она не скрывала, что думает.

— Прости, Гертруда. – Он поставил ногу в дверной проем. – Но я не собираюсь так легко сдаваться. Если ты не хочешь, чтобы я вернулся с полицией, то лучше уйди с дороги!

Ему надоело болтать, он толкнул дверь плечом и шагнул в коридор. Гертруда, не выдержав натиска, отступила назад. В тот же миг в коридоре появилась Китти. Его сестра была очень бледной и необычайно серьезной.

— Будет лучше, если ты уйдешь, Пауль, – тихо сказала она. – Мари больна, доктор Грейнер сказал, что ей ни в коем случае нельзя расстраиваться.

— Больна? – недоверчиво спросил он. – Что с ней случилось?

— Она упала в обморок. Ты же знаешь, что однажды у нее горлом шла кровь.

Пауль не мог в это поверить и потребовал допустить его к жене. Хотя бы взглянуть на нее. В конце концов, он ее муж.

— Хорошо, только не буди ее, доктор Грейнер дал ей снотворное.

Мари с закрытыми глазами лежала в кровати Китти, бледная и хрупкая. Он вспомнил Белоснежку, спящую в гробу. Ему стало дурно от страха.

— Завтра. – Китти закрыла дверь за собой. – Может быть, завтра.

Так ничего и не добившись, Пауль поехал обратно. Он даже не настаивал на том, чтобы забрать детей, боясь вызвать переполох, который мог бы повредить Мари.

19

Август 1924 года

Элеонора Шмальцлер после выхода на пенсию почти не изменилась. Элизабет показалось, что бывшая экономка даже помолодела на несколько лет. Возможно, это произошло из-за свежего деревенского воздуха и здоровой пищи, а возможно и потому, что ей больше не приходилось нести ответственность за домашнее хозяйство на вилле. Здесь, в своей маленькой гостиной, среди старомодной мебели и пестрых узорчатых занавесок, привезенных из Аугсбурга, она казалась Элизабет счастливой и довольной.

— Я рада, что ты хоть раз пришла ко мне, дорогая Лиза… Я все еще могу называть тебя «Лиза», когда мы наедине?

— Конечно. Я очень рада, – охотно заверила Элизабет. Крестьянский двор семьи Маслов находился к востоку от усадьбы имения Мейдорн, недалеко от Рамелова. Четыре небольших двора объединились здесь в одно подворье, три из которых пришли в упадок, но четвертый, двор Маслов, был в отличном состоянии. Элизабет знала, что новая крыша и красивая пристройка к жилому дому были оплачены из сбережений бывшей экономки. Но она правильно вложила свой капитал, потому что «тетя Джелла», как ее здесь называли, играла важную роль в семейных делах.

Масловы были родом из России, переехали сюда жить во времена Наполеона и сумели утвердиться благодаря своему усердию и настойчивости. Тетя Эльвира как-то сказала Элизабет, что Элеонору Шмальцлер на самом деле звали Еленой Масловой, и даже в ее документах было указано это имя. Это Алисия переделала Елену в Элеонору, а Маслову в Шмальцлер. Потому что не хотела иметь в Аугсбурге горничную с русским именем.