Книга Лорна Дун, страница 299 – Ричард Додридж Блэкмор

Я сам обратился к полковнику со всей возможной почтительностью, доказывая ему, что не стоит омрачать радость от столь славной победы, подчеркнув свое, всегда верное, служение Его Величеству. Полковник Кирк приказал, чтобы мне дали в морду, и Боб, памятуя о схватке в сарае, с удовольствием выполнил его распоряжение. Но я был готов к этому и, раздвинув губы, подставил под удар набор своих мощных зубов, о которые с хрустом кораблекрушения, разбились костяшки пальцев незадачливого Боба.

Меня поволокли дальше, к дереву, на котором уже висело два тела.

— Посмотри внимательно, — сказал полковник, но я не поднял глаз, так как был уверен, что здесь повешены такие же невинные бедолаги, как и я.

— Подлый трус! — заявил Кирк. — Ребята, кто плюнет в лицо этому подлецу, тот получит в награду его бриджи.

Неугомонный Боб, держась за разбитую кисть, опять вылез вперед, видимо доверяя крепости веревок, которыми я был связан. Но к несчастью для него, моя правая рука была почти свободна, поэтому подошедший Боб получил такой удар, что принимать дальнейшее участие в происходящем уже не мог.

Позже я жалел об этом, но ведь он сам вызвал меня на грубость, да упокоит Господь его душу.

Увидев последствия моего удара, остальные отпрянули, а полковник, почернев лицом, заорал, что меня надо просто пристрелить и бросить в канаву. Солдаты подняли ружья и прицелились, ожидая команды полковника. Я еще не был готов к встрече с Создателем, и в голове у меня мелькали мысли лишь о Лорне и о матери — как они это переживут.

Я закрыл глаза руками, прижав локти к груди, инстинктивно пытаясь прикрыть сердце. Я обливался холодным потом, представляя, как пальцы солдат уже нажимают на курки. Желая продлить забаву, полковник командовал нарочито медленно, и пока он произносил звук, неожиданно прогремели копыта, и на дороге возник всадник, отделив меня от наведенных ружей.

Это произошло настолько неожиданно, что один из солдат спустил курок, и мушкетная пуля царапнула лошадь по ноге, отчего та испугалась и начала вертеться на месте, взбрыкивая и лягаясь. Полковник, чтобы не быть придавленным, отскочил в сторону, а солдаты опустили ружья, не помышляя больше о стрельбе.

— Какого черта, капитан Стиклз?! — закричал полковник, устыдясь проявленной им трусости и грубостью пытаясь скрыть свой страх. — Что это вы лезете между мной и моим пленником?

— Послушайте, полковник, — спокойным твердым голосом ответил мой старый друг Джереми, которого я тут же узнал, и голос этот был для меня сладчайшим звуком, — послушайте меня, чтобы не пожалеть потом!

Джереми держался настолько уверенно, что полковник, сделав знак солдатам не стрелять, отошел со Стиклзом в сторону. Они принялись беседовать вполголоса, и как я ни напрягал слух, ничего не разобрал, кроме имени судьи Джефриза, произнесенного Джереми несколько раз весьма почтительно.

— Тогда я передаю его в ваши руки, — во всеуслышание заявил полковник, лицо которого превратилось в злобную гримасу. — Теперь вся ответственность за него лежит на вас.

— Я отвечаю за него, полковник Кирк, — сказал Джереми, приложив руку к груди.

«Барашки» двинулись своей дорогой, даже забыв снять с меня веревки. Мои руки были свободны, и на прощанье я отсалютовал полковнику шляпой, но он отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает иметь дело с мятежником. Для него я был не человеком, а лишь потерей десяти фунтов, которые ускользнули от него.