Книга Лорна Дун, страница 298 – Ричард Додридж Блэкмор

— Я не мятежник, — тут же ответил я. — Меня зовут Джон Рид. Я стою на стороне короля и ужасно хочу есть.

Эти ребята оказались весьма гостеприимными. Они, как видно, были знакомы с арабской кухней, и готовили на рашпере и вертеле такие блюда, что я тут же вспомнил об Энни. Все, что они мне предложили, было так вкусно, что тот завтрак запомнился мне на долгие годы. Наевшись, я решил закурить трубку с согласия своих «хозяев». Услышав это, они расхохотались и сказали, что я, наверное, не отличу настоящего табачного листа от лопуха на своем огороде. Я не стал спорить, чтобы не портить с ними отношений, но они просто дружелюбно похлопали меня по спине, повторяя, что такого, как я, им видеть еще не приходилось. Это меня даже обрадовало, потому что я не люблю казаться таким же, как все остальные. Солдаты угостили меня великолепным табаком, и я сразу понял, почему они вежливо, но решительно отказались от моего. Все было хорошо, но вдруг к гостинице подошли «барашки», с которых я еще недавно чуть не поободрал шкуры.

Появление этих вояк все испортило. Борец после схватки должен отдыхать, а здесь мне приходилось готовиться к новой драке. Так и на соревнованиях: нужно восстановить силы, а зрители вновь уже заключают пари, размахивая своими шестипенсовиками.

Я не ошибся, и драка началась. Объектом нападения вновь прибывших был я, но в результате друг на друга бросились оба стада «барашков». Пострадавшие в сарае кричали, что я поганый мятежник и меня надо повесить, на что мои друзья по выпивке отвечали, что я свой парень и их гость, а если им не верят на слово, то они готовы доказать это кулаками. Взаимным оскорблениям не было числа.

Драка продолжалась. Пока мои друзья и враги крошили друг другу челюсти и ребра, я мог бы спокойно сесть на коня и уехать, но такой поступок казался мне подлостью по отношению к тем, кто так гостеприимно угощал меня. Конец этом побоищу положило появление офицера, подъехавшего к свалке с обнаженной саблей в руке.

— Ах, барашки, барашки, — сердился офицер, размахивая саблей. — Так-то вы проводите время, вместо того, чтобы наловить бунтовщиков. Вы залезаете в мой карман, ведь за каждого я могу получить десять фунтов… А это еще кто такой? — С этими словами офицер уставился на меня. — Кто ты такой и сколько твоя мать готова заплатить выкупа?

— Моя мать ничего не заплатит, сэр, — сказал я, в то время, как «барашки» немного поостыли, но продолжали сверкать глазами и рычать друг на друга. — Я честный фермер и верноподданный короля.

— Фермер… — Офицер рассмеялся. — Ну что ж, иди вон к тому дереву. Ты сделаешь его плодоносящим. — Его выразительный жест не оставлял сомнений в том, что он решил меня повесить.

Пока я думал, что на это ответить, мое тело опутали веревками, и меня потащили к дереву. Как же я проклинал себя! Вместо того, чтобы во весь дух мчаться подальше отсюда, я соблазнился возможностью позавтракать, покурить хорошего табаку, побеседовать с много повидавшими солдатами, а в результате, считай, сунул голову в петлю. Но что меня больше всего поразило: наибольшее усердие проявляли как раз те, с кем я только что мирно беседовал, угощая их элем, а вовсе не «барашки», которым досталось от меня в сарае. Возможно, они поступали так не по злобе, а лишь повинуясь приказу полковника Кирка, который смотрел на эту сцену с каменным лицом. Вероятно, если бы кто-нибудь из них ослушался, ему бы вполне хватило места рядом со мной.