Книга Серена, страница 125 – Рон Рэш

Они прошли в банкетный зал. Серена обвела взглядом огромный стол из красного дерева и нашла Уэбба сидящим в дальнем конце, возле камина. Взяв Пембертона за руку, она провела его к креслам прямо напротив газетчика, который, стоило супругам усесться, повернулся к своей жене.

— Мистер и миссис Пембертон, – представил их Уэбб. – Те самые лесопромышленники, о которых я столько тебе рассказывал.

Миссис Уэбб слегка улыбнулась, но промолчала.

Официанты подали на первое суп из чечевицы и сельдерея, и разговоры за столом смолкли, как только гости взялись за ложки. Покончив с супом, Пембертон огляделся по сторонам, задержав взгляд на фламандских гобеленах, трех каменных каминах и двух массивных люстрах, на органных хорах за балюстрадой балкона.

— Завидуете, Пембертон? – поинтересовался Уэбб.

Обведя комнату новым долгим взглядом, тот молча покачал головой.

— Здесь нечему завидовать, – вместо мужа ответила Серена. – Всего лишь куча безделушек. Да, безделушки дорогие, но что с них толку?

— А я считаю это довольно впечатляющим способом оставить свой след в этом мире, – возразил Уэбб, – не столь уж далекий от пирамид великих фараонов.

— Есть способы и получше, – усмехнулась Серена, накрывая ладонь супруга своей на лакированном красном дереве столешницы. – Не так ли, Пембертон?

Миссис Уэбб заговорила впервые.

— Например, помощь в создании национального парка.

— Тут вы противоречите собственному мужу, – заметила Серена. – Если сохранить все как есть, никакого следа оставить не получится.

Официанты заменили суповые тарелки блюдцами с лимонным сорбетом, украшенным мятой, после чего на столе появилось филе свежевыловленного окуня на костяном фарфоре с бордовой каймой; в центре каждой тарелки красовалась золотая монограмма «ДВВ»^[31]. Подняв бокал «баккара», Серена наклонила его в свете люстры, чтобы лучше разглядеть выгравированные инициалы.

— Еще один великий след, оставленный в мире, – заключила она.

В зале послышался нарастающий гулкий звук, и через несколько мгновений взору гостей предстал концертный рояль, который вкатили и оставили у входа двое слуг. Пианист джаз-банда занял место на табурете, а вставшая перед роялем певица замерла в ожидании знака от миссис Сесил. Пианист начал играть, и певица вскоре присоединилась:

— Эта песня, – заговорила миссис Уэбб, – она вам нравится, миссис Пембертон?

— Не то чтобы очень.

— Мне подумалось, что, возможно, миссис Сесил выбрала ее в вашу честь. Чтобы поднять вам настроение после недавнего несчастья.

— Вы проявляете больше остроумия, чем я могла предположить, миссис Уэбб, – заметила Серена. – А ведь я считала вас тупицей, под стать вашему мужу.

— Тупица… – задумчиво повторил Уэбб. – Интересно, как в таком случае вы обозвали бы Харриса? Он набросился на меня в холле. Кажется, ему подсунули участок, чьи выгодные стороны были сфабрикованы.

— Будь Харрис с нами откровенен, обман сразу раскрылся бы, – резко ответила Серена.

— Может, вы и правы, миссис Пембертон, – согласился Уэбб, – но кто-то явно не просчитался, поставив на то, что Харрис предаст партнерство ради собственных интересов.

— Думаю, предательство – это слишком сильно сказано, – вставил Пембертон.