Книга Великолепная Софи, страница 157 – Джорджетт Хейер

Амабель выздоравливала, хотя и очень медленно (болезнь несколько раз снова атаковала ее), со всеми абсолютно алогичными приступами нервозности, характерными для выздоравливающих. Целый день, например, ее не удавалось угомонить только потому, что она требовала, чтобы ей принесли Жако.

Только веские доводы Софи убедили мистера Ривенхолла не посылать немедленно в Омберсли за неожиданно понадобившейся девочке обезьянкой, так уж он беспокоился, чтобы ничто не помешало скорейшему выздоровлению его маленькой сестренки. Но Тина, до того момента тоже лишенная, к ее большому негодованию, общества своей хозяйки в комнате больной, оказалась превосходной заменой Жако и с невероятно довольным видом сворачивалась клубком на стеганом одеяле под ласковой ручкой Амабель.

В начале четвертой недели болезни доктор Бэйли начал поговаривать об уместности переезда его пациентки в поместье. Но тут он столкнулся с неожиданной и упорной оппозицией в лице леди Омберсли. Доктор однажды неосторожно упомянул в разговоре с ней возможность рецидива болезни, и мысль эта настолько сильно овладела ее светлостью, что никакие убеждения не могли заставить ее дать согласие на отъезд Амабель туда, где она оказывалась вне его опытной заботы. Она также настаивала на неразумности возвращения Амабель к обществу сестер и шумного братца, который скоро ожидался в Омберсли, где ему предстояло провести оставшуюся часть летних каникул. Маленькая девочка все еще не переборола слабость, оставалась равнодушной к играм и беготне, вздрагивала от внезапных звуков. Амабель будет решительно лучше остаться в Лондоне, под присмотром доктора Бэйли и любящей заботой матери. Теперь, когда опасность осталась в прошлом, материнский инстинкт леди Омберсли мог найти себе применение. Она, и только она должна нести ответственность за выздоровление своей самой младшей дочурки. Так или иначе все было улажено, поскольку переезд на диван в будуар матери, степенные прогулки в ее карете как раз соответствовали теперешнему состоянию Амабель, да и Сесилия с Софи не проявили никакого желания покидать Лондон.

В Лондоне осталось лишь самое малочисленное общество. Погода стояла не жаркая, и было не слишком душно, чтобы сделать пребывание в городе совсем уж неприятным. Месяц выдался сырой и прохладный, и даже самые большие модницы лишь в немногие дни рисковали выбираться без мантильи или шали.

Кроме семьи Омберсли, кое-кто еще предпочел оставаться в городе до августа. Лорда Чарлбери все еще можно было найти на Маунт-стрит; мистера Фовнхоупа в его апартаментах близ Сент-Джеймса; лорд Бромфорд, оставшись глух к просьбам матери, также отказался ехать в Кент; да и семейство Бринклоу подыскало несколько превосходных предлогов для своего пребывания на Брук-стрит. Как только опасность инфекции миновала, мисс Уорэкстон снова стали видеть на Баркли-сквер, внимательной и любезной с каждым, на удивление ласковой с леди Омберсли и Амабель и преисполненной свадебными планами. Мистер Ривенхолл постоянно изыскивал неотложные дела, требующие его личного присутствия и внимания в его собственном поместье; и если мисс Уорэкстон желала думать, что частые отлучки Чарльза из города объясняются его желанием привести в порядок дом перед ее приездом, она была совершенно вольна в своих мыслях.