Книга Великолепная Софи, страница 101 – Джорджетт Хейер

— Я… что?.. – изумленно переспросил он.

— Катаетесь в парке?

— Катаюсь, да, но…

— Тогда отправляйтесь туда завтра же утром! Не слишком рано, поскольку, мне кажется, я не попаду в кровать до четырех часов. Давайте в десять! Обязательно!

Не дожидаясь ответа, Софи убежала обратно. Лорд Чарлбери озадаченно смотрел вслед девушке. В любое другое время он улыбнулся бы столь необычному и непредсказуемому поведению своей новой знакомой, но он был влюбленным, пережившим сокрушительный удар, и, хотя сумел сохранить спокойствие, ему сейчас не хватало сил радоваться забавному.

Когда следующим утром лорд Чарлбери седлал коня для прогулки в Гайд-парке, он не слишком надеялся встретить там Софи, поскольку ему казалось маловероятным, что девушка, протанцевав всю ночь напролет, в состоянии будет предпринять с утра верховую прогулку и тем более окажется в парке уже к десяти часам. Но не успел он проскакать легким галопом вдоль по аллее, как увидел приближавшуюся к нему всадницу на великолепном черном скакуне и признал в ней Софи.

— А я не сомневался, что вы еще в постели и крепко спите! Вы, случайно, не из железа сделаны, мисс Стэнтон-Лэйси? – воскликнул он, останавливаясь и снимая шляпу.

Она резко осадила Саламанку, тот приподнялся и пошел боком.

— Уф! – рассмеялась она. – Неужели вы сочли меня столь слабым созданием?! По-вашему, сударь, я должна сломаться после первого же бала?!

Он развернул лошадь и поехал рядом с ней. Джон Поттон следовал на некотором расстоянии. Лорд Чарлбери начал хвалить Саламанку, но Софи перебила его:

— Верно, верно, у меня превосходный конь, но мы встретились с вами не для разговора о достоинствах лошадей. Такой скандал был на Баркли-сквер! Чарльз… ну конечно же, это все Чарльз! И самое смешное во всей этой истории – да-да, самое смешное – вам, в самом деле, нет никакой нужды сохранять на лице это мрачное и печальное выражение! – сам Огастус Фовнхоуп оказался не менее ошеломлен случившимся, чем вы или Чарльз!

— Вы хотите сказать, что он не желает жениться на Сесилии? – удивился Чарлбери.

— Ох! Как бы вам объяснить? В каком-то туманном и далеком будущем! Но, само собой разумеется, только не сейчас! Видите ли, как я полагаю, поскольку он все же поэт, ему гораздо предпочтительнее оставаться жертвой безнадежной страсти, – насмешливо пояснила Софи.

— Самодовольный хлыщ!

— Ну, если вам так больше нравится. Я танцевала с ним вчера вечером вальс после вашего отъезда и предлагала ему множество занятий, достойных благородного человека, весьма высоко оплачиваемых, и к тому же обещала поинтересоваться, нет ли в моем окружении какого-нибудь большого человека, нуждающегося в секретаре. В общем, старалась изо всех сил быть ему полезной.

— Думаю, он с благодарностью принял вашу помощь, – мрачно заметил Чарлбери.

— Ни в малейшей степени! Огастус не желает ни у кого служить секретарем, ведь душа его витает, куда выше таких приземленных понятий, как приобретение знаний для заслуживающего уважения занятия. Я нарисовала ему картину будущего, которое его ждет, причем самыми радужными красками. Ну, знаете, любовь в небольшом сельском домике, и дюжина подающих надежду детишек, лепечущих подле его колен.

— Вы неподражаемы! – воскликнул лорд, с восторженным удивлением разглядывая ее. – И как? Эта картина ужаснула его?