Книга Дом на краю земли, страница 67 – Кейт Андерсенн

И нет — просто писать такой женщине письма он тоже не согласился бы ни за что.

Только просыпаться вместе. Не с такой женщиной, а именно с этой. Не женщиной, а ведьмой. Его ведьмой.

— Мр! — шевельнулось что-то у ее плеча, и в нос Эдмунду взметнулся дрожащий ершик.

— Бесенок⁈. — прошептал он невольно.

И ведьма проснулась, заворочалась, прямо у него на груди. Он осторожно придержал, чтобы не свалилась — и так почитай в воздухе прикорнула. Она ведь пришла, сидела рядом с его кошмарами и пела про Полуночный рынок…

— М, — сказала Элоди вникуда.

— Спишь? — прошептал Эдмунд, легко целуя ее куда-то в разметанные волосы.

— Мгм… — пробормотала она, пятясь ягодицами ему в живот, чтобы не сверзиться на пол. Но, кажется, не вполне поняла, что происходит.

Да и он не понял. И обнял смелее, не церемонясь. Сверху, снизу, подминая под себя, за все мягкие аппетитные части, возмущая выскочившего из-под одеяла кота. И, совершенно удовлетворенный привалившим счастьем, провалился обратно на Полуночный рынок.

— Тук-тук-тук, — пробурчал вдогонку ливень.

* * *

Утром в заплаканное окно заглянуло солнце. И разбудило ведьму. Она сначала недовольно сощурилась, потом потянулась, не раскрывая глаз, охнула — должно быть, шнуровка перекрутилась и впилась в ребра, выгнулась, вжалась в него грудью на повороте и удивленно распахнула глаза.

— Доброе утро, — улыбнулся Эдмунд своей ведьме.

Он на нее уже смотрел какое-то время и все не мог насмотреться. Всей жизни на то не хватит.

— Доктор Хейл, — расплылась в ответной улыбке Элоди, однако смущенно скукожилась, на сей раз — филейной частью наружу, опасно свешиваясь — и протянула палец, как в тот раз, коснулась левой щеки: — У тебя тут ямочка, когда улыбаешься — ты знаешь?

И захихикала. Он поймал ее ладонью за спину и вернул ее грудь туда, где ей место — у него на груди. Собираясь поцеловать, потому что ну как проснуться с ней под одним одеялом и не поцеловать хотя бы?..

— А еще виски седые…

Они уже все равно связаны навеки узами сопричастности и все такое прочее. Как бы ведьма не артачилась. Это все равно, что обещание…

Но ведьма коварно фыркнула ему в лицо, выскользнула ужом, вываливаясь из-под одеяла на пол в солому. Тут же вскочила, одергивая задравшееся платье, и мстительно заявила, тыча ему в грудь пальцем:

— Я не имею дел с мужчинами без сознания, доктор Хейл! — и показала язык. Залилась хохотом, когда он потянулся ее поймать, защекотать, зацеловать, да и рухнул на пол, путаясь в одеяле, отпрыгнула и добавила: — Если ноги им не отрезаю, разве что. Но, полагаю, вы не этого хотите?

Эдмунд расхохотался и бросил в нее подушкой. Элоди словила обеими руками у себя над головой. Бесенок попытался поймать языком закружившееся в луче солнца перо и звездочки пыли.

— И да, я тоже иногда швыряю вещи… — наморщила носик Элоди и выбежала из комнаты. Бесенок — следом за нею, пытаясь поймать нитку с подола ее красного платья.

Он остался сидеть. Ведьма выглянула из-за притолоки.

— Это помогает.

И подмигнула. Эдмунд покачал головой со смехом. Отвлекся и получил подушкой по голове.

Вот же несносная!

— Элоди Моро, раз ты помнишь все, помнишь ли ты и то, что я не железный? И долго рядом с тобой не выдержу, если ты не согласишься выйти за меня замуж.

Черт, и в самых дурных снах он не представил бы себе, что станет делать предложение руки и сердца, сидя в соломе на каменном полу, едва свалившись с кровати. Но и не жалел, честно говоря. Как можно позволить ведьме уйти?