Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
Однако спокойнее всего было на клифе, близко к алтарю, который ее спас и приютил, и помог выжить. Она старалась сотворить там уют. Добыла пчел, делала свечи, лекарства и масла. И не догадывалась, что придет время распрощаться с камнями. И вернуться в мир людей. О том, что время, сказали Элоди не только синие глаза Эдмунда и его ласковые губы, не только ее мятежное сердце и расцветшая душа, но и ветер, и океан, и пчелы, и трава, и март. И Мойра, заломившая руки «ах, это любовь!», и компас Бастьена, который вдруг похолодел и потух навсегда. Ведьма чувствует времена и сроки. И это — он. Только вот, когда она толкнула дверь «Забияки Маргарет» и услышала стоны, и нашла его мечущимся на кровати, Элоди отставила собранную в дорогу суму и осталась. Держала его за руку, и пела песни, и гладила волосы. Эдмунд был таким трогательным в своей беззащитности. Сварила морс из сушеных ягод, чтобы напоить его, как проснется, вернула Ромашку с края поля, подоила и накормила кота. Прибрала паутину из углов, сражаясь с Бесенком за метлу, начистила котел, возвращаясь в детство, морща нос рассмотрела толченые в ступке вонючие грибы и сложенные в мешочек рядом обычные камни, умылась из бочки и зачиталась медицинским трактатом со стола, играя с Бесенком, развалившимся на коленях набитым пузом кверху. А потом вдруг обнаружила, что смеркается, глаза не разбирают текст, навалилась сонливость. И прикорнула у Эдмунда Хейла под боком с книгой и котом в обнимку. Потому что больше и негде-то. В полусне почуяла, как он обнял ее и втащил себе под одеяло и под мышку. И, судя по мокрому носу, туда же скользнул черный котенок из ее рук с возмущенным писком. А Эдмунд тепло хмыкнул ей в ухо сквозь сон. И никогда так хорошо еще не было, чтобы заснуть. Разве что в староглиняные времена в Каркассоне, как писал, бывало Бастьен в воспоминаниях… На Полуночный рынок за невозможным приходи… * * * Разбудил доктора Хейла стук ночного ливня в стекло. Выдернул из мягких лап сна; хорошего сна: он бродил с ведьмой по ярмарке. Правда, не в Эннисе, как наивно планировал, а среди фей и звезд. Было приятно тепло, словно грело что-то, что-то родом оттуда. По цене дурной привычки Купил я песню без творца. Девчонка свои грусти За бархат продала. Меняет сожаленья На танец дед-чудак. Феи улыбнулись: Ничто не просто так. Полуночный рынок, вот как это место называлось. Там было прохладно, хрустально легко и сияние, похоже на свет гнилушек, носилось в темном воздухе ночными мотыльками. Эдмунд улыбнулся в темноте. Что же купил он? Ему казалось, что правда был, правда купил, не приснилось. Ему вообще никогда не снились такие вещи и места. Верно. Возможно, дело в кусках шпата, которые он притащил от Элоди и так и не исследовал, как следует… Только гнилушки растолок. Светятся ли?.. Элоди! И тогда он услышал мерное дыхание рядом, и понял природу такого особого тепла, и осознал, что лежит в узкой кровати не один. И затаил свое. Тело пронзил трепет доселе неведомой… нежности. Так вот оно как… просыпаться с нею под боком, под одним одеялом. Единственно правильно просыпаться рядом с той, кто занимает твое сердце и мысли, душу и жизнь, а не время и постель. Полагать, что второе равно первому или хотя бы способно его заменить — совершеннейшая глупость, ровно что речной голыш называть жемчугом. |