Книга Измена. Сын от любовницы, страница 5 – Яра Славцева

— Это твой внук, — сказал Максим, и в зале кто-то ахнул раньше, чем он договорил. — Максим младший.

С гордостью. С такой открытой гордостью, что у меня на секунду пропал воздух. Людмила Прохоровна прижала ладони ко рту.

— Господи… — выдохнула она. — Господи, Максим…

На экране малыш шевельнулся, смешно сморщил лоб. Зал взорвался голосами. Кто-то зааплодировал. Кто-то встал. Кто-то потянулся ближе рассмотреть. Женщины растроганно улыбались, мужчины одобрительно переглядывались. Всё вокруг вспыхнуло, зажило, заговорило. А я сидела. Не шевелясь. Потому что в этот момент я поняла две вещи сразу. Первая: у моего мужа есть ребёнок. Вторая: все, кроме меня, знали или догадывались, что этот вечер ведёт именно к этому.

Я медленно перевела взгляд на Людмилу Прохоровну. Она плакала. Красиво, светло, победно. Так плачут женщины, которые получают не сюрприз, а торжество собственной воли. Потом она посмотрела на меня. Всего на секунду. И в этой секунде было всё. Не удивление. Не неловкость. Не сожаление. Триумф. Будто она ждала именно моего лица в этот момент. Будто весь вечер строился ради него. Максим повернулся к столам.

— Я хотел, чтобы мама узнала об этом сегодня. При всех. Потому что это лучший подарок, который я мог ей сделать.

Лучший подарок. Я почувствовала, как что-то горячее поднимается к горлу. Не слёзы. Хуже. Унижение, от которого хочется либо закричать, либо разбить что-нибудь до крови. Но я не сделала ни того ни другого. Я сидела прямо. С идеальной осанкой. С поднятыми волосами. С открытой шеей. С колье, которое он сам застегнул на мне час назад. И только сейчас поняла, зачем. Он хотел, чтобы я была красивой в момент собственного уничтожения.

Праздник после этого уже нельзя было остановить. Все говорили только о ребёнке. О мальчике. О продолжении фамилии. О том, как похож на Максима. О счастье для матери. О благословении для дома. К столу подходили гости, поздравляли Людмилу Прохоровну, жали руку Максиму. Мужчины хлопали его по плечу, женщины светились так, будто присутствовали при явлении чуда. Никого не смущало, что законная жена сидит рядом. Никого. Будто я уже перестала существовать в ту секунду, когда на экране появился младенец. Будто после рождения наследника вся моя роль автоматически обнулилась.

Людмила Прохоровна принимала поздравления с лицом победительницы. Яна Морозова — имя я услышала случайно, когда одна из женщин у соседнего стола прошептала другой: «Это, кажется, та самая Яна…» — ещё не появилась в зале, но её присутствие уже чувствовалось повсюду. Невидимой рукой. Дыханием. Тенью. Живым доказательством того, что там, где я пять лет молилась о чуде, у другой женщины всё получилось без усилия. Или мне только так казалось. Максим вернулся за стол и сел рядом.

— Ты белая, — сказал он негромко.

Я повернула к нему лицо.

— А ты сияешь.

Он выдержал мой взгляд. Не отвёл.

— Не здесь, Настя.

И в этот момент мне стало почти смешно. Не здесь. Конечно. Разрушать меня — здесь можно. А говорить об этом — нет. Я поставила бокал на стол так аккуратно, что не звякнуло стекло.

— Где тогда, Максим? — спросила я тихо. — В машине? Дома? Или ты пришлёшь сообщение? Короткое. Как всегда. Из нескольких слов. «Есть ребёнок. Так вышло. Прими достойно»?

Его челюсть напряглась.