Книга Измена. Сын от любовницы, страница 6 – Яра Славцева

— Замолчи.

— Почему? Боишься испортить праздник?

Он наклонился ближе, почти не меняя выражения лица. Со стороны можно было подумать, что муж что-то ласково говорит жене.

— Я сказал: не сейчас.

Я посмотрела на его профиль. На эти руки. На губы. На мужчину, которого любила так долго, что почти исчезла внутри этой любви. И вдруг поняла: страшнее всего не то, что он предал. Страшнее то, что он сделал это не в слабости. Не случайно. Не от сиюминутной страсти. Он встроил моё унижение в сценарий семейного торжества. А значит, где-то внутри него уже давно всё было решено.

Я встала из-за стола.

— Куда ты? — спросил он, не поворачивая головы.

— Подышать.

— Через пять минут торт.

— Не переживай. Для фотографии я, если нужно, вернусь.

На этот раз он всё-таки посмотрел на меня. И в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на предупреждение. Но я уже шла прочь. Через зал. Мимо цветов, свечей, хрусталя, улыбок, шелеста дорогих платьев. Мимо людей, которые краем глаза следили за мной и тут же делали вид, что не следят. Мимо музыкантов, продолжавших играть так, словно ни у кого под ребрами только что не провернули нож. В зеркальной стене на выходе я на секунду увидела своё отражение. Идеальная женщина. Идеально убитая изнутри.

На террасе было холодно. Воздух ударил в лицо так резко, что я зажмурилась. Внутри всё дрожало. Не тело. Глубже. Там, где у человека держится достоинство. Я вцепилась пальцами в перила. И только тогда позволила себе вдохнуть по-настоящему. Сзади тихо открылась дверь. Я не обернулась сразу. Почему-то уже знала, кто это.

— Настя.

Максим. Его голос звучал ниже обычного. Глухо. Я продолжала смотреть вперёд, в темноту сада, где фонари подсвечивали дорожки и голые ветви кустов.

— Ты всё это спланировал? — спросила я.

— Сейчас не место.

— Нет, именно сейчас. Именно место. Скажи мне прямо. Ты всё это спланировал?

Он подошёл ближе. Я почувствовала за спиной его тепло.

— Я собирался сказать тебе сам.

Я медленно повернулась.

— Когда? После десерта?

Он молчал. И этого молчания хватило. Я усмехнулась. Коротко, больно.

— Значит, так.

— Настя…

— Кто она?

— Это не разговор для террасы.

— А для юбилея твоей матери, значит, разговор подходящий? Для сотни гостей? Для тостов? Для аплодисментов? Для видеорамки — подходящий?

Голос дрогнул, и я возненавидела себя за эту дрожь. Максим смотрел на меня тяжело. Жёстко. Но без привычной ледяной уверенности. Как будто что-то в нём тоже пошло не по плану.

— Её зовут Яна, — сказал он.

Я закрыла глаза на секунду. Всё. Имя всегда делает боль окончательной. Пока нет имени — можно думать о случившемся как о кошмаре, случайности, ошибке. Имя превращает предательство в человека. У человека есть лицо, голос, запах, тело, в котором он был живее, чем рядом со мной.

— Давно? — спросила я. Он не ответил сразу. И пауза снова сказала больше слов.

— Давно, — выдохнула я сама вместо него.

— Это сложнее, чем ты думаешь.

— Нет, Максим. Это ровно так мерзко, как я думаю.

Его лицо стало жёстче.

— Следи за словами.

Я тихо рассмеялась.

— Вот что тебя волнует? Слова? Не ребёнок. Не измена. Не то, что твоя мать устроила из этого салют над моей головой. Слова?

Он шагнул ближе, и между нами осталось слишком мало воздуха.

— Я не позволю тебе истерику.