Книга Знамя – единственному, страница 79 – Роудж

Она говорила, не глядя ни на него, ни на Кацата, только на сменяющиеся символы на мерцающей панели платформы. Паутинки схлопнулись, вновь напоминая сомкнутые крылья ночных мотыльков мертвых земель.

— Ашали запрещено так делать уже многие обороты.

— Но ты сделала это для себя. — Раэхнаарр чувствовал вонзившийся в самое сосредоточие тяжелый взгляд Кацата: тот был его ди’гайдар слишком долго, чтобы не разгадать сейчас его мысли. Но он тоже не видел другого хода на этой доске. С его безумием не сдержать корону, а ни один дейм не примет тих’гэар, взявшего корону из других рук. — Или ты уже не хочешь получить свой шо’ян?

Раэхнаарр видел, как плотно сомкнутые чешуйки на такт разошлись, чувствовал дрожание натянутых между ними нитей, плеснувшую из глубины алчную жажду. Никто не выигрывал в ло’дос, выставив шо’ян. Он хорошо запомнил сказанные еще на стенах Диамана слова. Пришло время вернуть их обратно.

— Тогда подари мне этот удар. Ты не сможешь стать за плечом там, так сделай это сейчас.

Направь меня. И на такт я стану твоим клинком. Твоей волей, перевернувшей эту доску.

Кокон взорвался паутинками, они окружили его, вонзились в щели между щитами, о которых Раэхнаарр и не подозревал, прошили насквозь, обвиваясь вокруг самого сосредоточия и скользя вверх по позвоночнику, наполняя и переплетаясь с каждым нервным узлом.

И ты позволишь мне? Откроешь свой разум так глубоко? Отдашь мне в руки свою волю и свой порыв?

Он закрыл глаза, выравнивая такты дыхания, распуская одну за другой удерживающие его сущность щиты. Паутинки вгрызались глубже, отсекали что-то, сплетали в жесткий клубок, пряча его куда-то в глубину, под самый узел связи, идущий от сосредоточия к питающему его Сердцу.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, арена города Ос, столицы Исайн’Чол

Пустота дрогнула. Серебряная искра не вспыхнула ярче, но вокруг нее стремительно развернулся до того крепко спаянный кокон, посылая один за другим в оседающее на серые плиты тело импульсы.

Немыслимо.

В абсолютном беззвучии арены тело Раэхнаарра Кэль рванулось вперед, обращаясь клинком, стрелой и порывом.

Невозможно.

Взметнулись кровавые лезвия, начали свой разворот цепи.

Не для Кэль.

Сотканные из серого и зеленого пальцы на такт расцвели черно-белыми мозаиками, взламывая окружающие сосредоточие Коадая Кэль щиты, сомкнулись на нем и рванулись обратно.

Шо’ян.Фейрадхаан осознала это раньше, чем хоть с одних уст на окружающей арену стеклянной галереи сорвался вдох. Ее собственная сущность, лишенная опоры Источника, разлеталась паутиной и пылью, но она даже не чувствовала этого, вся до последней искры сосредоточенная в этом такте. Она выиграла партию ло’дас. Не один круг, получив преимущество на три хода, она взяла партию целиком. И все до единой фигурки двигались по расчерченным ею клеткам.

Коадай — Серебряный Пастырь, вновь ставший всего лишь Башней-в-цепях, рассыпался пылью на жадно впитывающих каждую каплю его крови серых камнях арены, а по ткущейся к шпилям Ос лестнице, все еще держа в одной руке вырванное с кровью и сосудами сердце-сосредоточие, а в другой — сплетенный из стали свинца и серебра обод короны, поднимался Раэхнаарр Кэль, ее Возносящийся-над-миром Дракон.

На стеклянной галереи, один за другим, будто их тела изменили разом, склонялись манш’рин. Ми энисг поо’ц юргэг.

Под светом трех лун начал отсчет первый год правления тих’гэар Раэхнаарра Кэль в Исайн’Чол.

— Конец первой книги —