Книга Знамя – единственному, страница 77 – Роудж

— Он — Кэль, — мозаики проникли сквозь все слои и защиты, собрав сбегающие по запястьям пряные капли.

— Как и тот, что встанет напротив, — тихо отозвалась Фейрадхаан. Чье безумие окажется совершенней? Она верила, но не могла знать наверняка.

* * *

Коадай мог закончить все в Айз’к Со, но стоило ему подняться на поверхность из ведущего от Диамана туннеля, как его настигла весть. Ми нор лойр ё тайиа’к тихгэ. Я больше не верю твоему знамени. Слово было сказано, и произнесший его ждал в Ос.От Фла до Ос был почти прямой туннель через Евгэр, но все же расстояние намного превышало отделявшее от Ос Диамана, пусть и от Денхерима пришлось добираться пешком. Как Раэхнаарр смог опередить его? Мозаики Денхерима? Или что-то еще? Кто провел его?Вопрос вонзался в позвоночник ядовитой иглой. А вслед за ней — еще одна. Евгэр. Едва живой Источник, замолкшая кровь — и они посмели открыть дорогу бросившему вызов тих’гэар!Но дерзостью Евгэр он займется позже. Манш’рин собираются в Ос. Манш’рин ждут слова.Вторая весть была уже не иглой, а вонзившимся под ребра крюком. Слова? О, нет. Они ждали не слова, а зрелища. Увидеть его падение и станцевать на костях — вот чего хотели они все, словно забыли, что клялись в верности. Ми энисг поо’ц юргэг. Я живу, чтобы следовать. Помнил ли хоть один из них об этих словах?

Коадай шагнул на арену, посмотрел на окаймляющую ее стеклянную галерею, ловя один за другим устремленные на него взгляды. Ненавидящие, выжидающие, насмешливые, равнодушные. Они впивались стальными зубьями короны в виски, дрожали натянувшимися нитями. Обычай велел снять корону: на арену спускался уже не тих’гэар, но Коадай не признавал этого поединка, не произносил завершающую формулу, и корона оставалась на нем. Он смотрел — запоминал всех, кто осмелился прийти сюда сегодня. Зрелище? Он даст сполна им насладиться. Он напомнит, что значит не повиноваться воле тих’гэар.

Взгляд Коадая спустился ниже. Только теперь он взглянул на того, кто стоял на другой стороне арены. Недостойная зваться Кэль кровь, в которой острее многоцветья Танцующего цвела голодная жадность Фэльч. Кэль не смешивали кровь ни с какой другой. Так было всегда, и Коадай хотел, чтобы так было и впредь, но со Стражами Крови сложно спорить. Он сам видел, как смолкла кровь Евгэр, решивших, что они могут не слушать. Коадай послушал — и вот что он получил.Воздух сгустился, запел кровавыми лезвиями, зашелестели натягиваемые цепи. Он видел, как на другой стороне арены мир застывает серым песком и зелеными искрами, выстраивается в тропу для стремительного удара. Раэхнаарр правда думает, что Коадай обнажит ради него клинки? Что он хоть в чем-то равен тих’гэар?Коадай поймал взгляд черных глаз, черно-красный вихрь лезвий на долю такта коснулся серо-зеленой поземки, позволяя ощутить всю собранную в нем мощь. Глупая песчинка, осмелившаяся думать, что ветер поднимет ее к Астар.Коадай сжал кулак, и лезвия обрушились, стирая в пыль связывающую Раэхнаарра с Танцующим нить. Он все еще был манш’рин Кэль, пусть кто-то и посмел забыть об этом. Глупо спорить с держащим твою жизнь в ладони.

Серо-зеленый вихрь схлопнулся, как будто его и не было. Пылавшая всего такт назад серебряная искра гасла, рассыпаясь прахом по серым плитам арены. Галерея застыла безмолвием. Вот так. Ну, кто осмелится спуститься вниз и возразить?