Книга Знамя – единственному, страница 76 – Роудж

Гьёогерату Фэльч плевать было и на тих’гэар, и на корону, но он был здесь, чтобы взглянуть, как прольется кровь Кэль, пусть даже в ней пела половина его крови. Ан’ашар пришли на запах крови, но ни Эшсар, ни Коэнт так и не покинули своих островов. Лиадара развеяла ее тень раньше, чем та успела возникнуть, а Винкорф Коэнт… Он слушал, но Индигарда не чувствовала, что он разобрал хотя бы эхо ее слов.Западные пустоши смотрели глазами Вальдегард Тсоруд, но Лиадара была уверена — они не упустят ни крупинки из отразившегося на серых плитах.

За Северный Круг тень Индигарда не посылала, но все же мозаики Денхерим отдавались на губах смрадным привкусом. Ее тени ощущали их ломкое колебание, оплетенное призрачной паутиной. Индигарда уже чувствовала это сплетение во Фла, когда говорила с Лиадарой, но теперь она не была только тенью, и видела: в тонкой паутинке не было ничего от выхолощенного эха Облачного Форта, только странный стеклянный привкус. Но этого не могло быть.

По серым плитам пробежало едва уловимое эхо, и все тени Индигарды устремили свое внимание вниз к первой появившейся на арене фигуре. Индигарда никогда не видела Раэхнаарра Кэль. Знали лишь, что он первый, в ком кровь Кэль смешалась с иной кровью. Заключенные между арон узы крови никогда не давались легко, а предсказать их результат удавалось разве что Стражам Крови. Иногда в них рождалось нечто поистине совершенное, а иногда — не стоящая затрат пустышка. Индигарда слушала рождаемое шагами в ее тенях эхо и не могла уловить, было ли в нем хоть что-то особенное, что-то способное вырвать корону из окровавленной хватки Коадая Кэль.

— Танцующее Сердце не может петь ему громче, чем Коадаю, — Индигарда резко повернулась к Ахисару, тени вокруг нее закружились, но лишь утонули в безмятежном мареве зыбкости Вельд.

— Кто знает, — Ахисар не смотрел на арену. Он будто увидел уже все, что собирался, и следил за меняющимся на крыше галереи узором стеклянных мозаик.

Воздух над ареной сгустился, ударил в ноздри звенящим пением кровавых цепей и лезвий. Пригнул к камням яростной грозой поднимающейся воли. Коадай пришел.Пальцы Индигарды стиснули мгновенно соткавшуюся из теней рукоять глефы. Зрачки вытянулись в щель и развернулись поглощающей сумрак густой темнотой.

— Сегодня я спущусь на арену и спрошу, как так вышло, что Двуединое Сердце стало Расколотым. Последуешь ли ты за мной или будешь ждать, пока в Исайн’Чол не останется манш’рин?

Только поэтому Индигарда пришла во плоти. В любом другом случае хватило бы и тени.Ахисар молчал. Под его взглядом сквозь стекло галереи проступал полный туманной дымки узор.

* * *

Фейрадхаан почувствовала взгляд. Густое ощущение, будто что-то подняло голову из глубины, прошлось холодным касанием по коже и растворилось. Тени. Слишком много теней вокруг.От их холодного дыхания арена словно выцветала, проваливаясь в шелестящую глубину. Арон востока пришли все, будто Северный Круг больше не касался их границ своим дыханием.Юг, запад — вокруг арены звучал голос всей составлявшей Исайн’Чол крови. Все фигурки на старой доске заняли места. Не хватало только хода Пастыря. Но он придет.Скрытые широкими рукавами и бархатными перчатками пальцы впились в плоть, наполняя ноздри густым и пряным ароматом крови. Рядом всколыхнулись черно-белые мозаики, окутали тяжелым режущим касанием. Фейрадхаан позволила ему втечь в себя, рассыпаясь в ответ тонкостью паутинок, спаивая крепче с таким трудом собранные сегменты. Она выставила на эту доску все, что смогла отыскать. Пусть одному Дракону никогда не взять Пастыря, но на серых плитах вес и достоинство фигурок считалось иначе.