Книга Знамя – единственному, страница 74 – Роудж

— Ты лишил тих’гэар Длани, — Рихшиз едва соткался из тени. Его силуэт казался призрачным и нереальным среди еще не стихшего эха бушевавших мгновение назад энергий. «Что теперь?» — безмолвный вопрос висел в воздухе сметенным дрожанием сосредоточий. Шаг, после которого оставался только один путь.

Раэхнаарр выпрямился. Разрыв не затянулся — скрылся за сомкнувшимися щитами, отчего вся левая сторона его казалась мертвой и потухшей, но устремленный к далеким шпилям Ос кончик клинка в вытянутой руке не дрожал:

— Ми нор лойр ё тайиа’к тихгэ. — Я больше не верю твоему знамени.Исайн’Чол давно не слышала этих слов. Давно никто не осмеливался бросить вызов власти тих’гэар. И никогда их не произносил не имеющий за плечом ни одного присягнувшего арон. Безумие Кэль оказалось воистину безгранично.

Рихшиз застыл. Тени отхлынули, оставляя его целиком на растрескавшихся землях пустоши. Он не доберется даже до столицы.Рихшиз ощущал это так же четко, как чуял собственную тень. У Раэхнаарра Кэль не было шансов: ни один Источник не повернется против своего манш’рин. И все же — Рихшиз осознал это с пугающей ясностью — он поверил. В миг, когда слова звучали, он верил каждому из них. Это то, что желал увидеть о’даэ Ахисар?

— Манш’рин Вельд узнает об этом, — тени вновь сжались вокруг, и голос Рихшиза звучал привычным шелестом.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, перевал Денхерим

Лезвия Коадая разомкнули еще одно звено соединяющей Денхерим с короной цепи, и пригвожденные его силой струны вздыбились в очередном отчаянном рывке. Коадай чувствовал уходящий по ним вдаль зов, на такт ему даже померещился слабый ответ, но ничего не произошло. Лезвия вновь вгрызлись в зеркальную цепь.

Коадай был уверен: зов Источника достигнет даже Мертвых земель, но раньше, чем отправиться к Денхериму, он послал на запад свою Длань. Даже если воля тих’гэар будет нарушена, Шиогайн позаботится об этом.Струны рванулись, едва не выскользнув из хватки, и Коадай целиком сосредоточился на них.

Денхерим больше не выжидал и не копил силы, он бился с отчаянностью агонии, заставляя бороться за каждый такт. Удерживать струны и размыкать цепь. Коадай балансировал на самой грани, не ощущая течения времени. Оно мерилось не тактами, не биением сосредоточия, а движением лезвий и поддающейся их напору цепью.

Вдруг в глубине сущности Коадая что-то дрогнуло — резкий болезненный обрыв связывающей его с другим сосредоточием серебряной нити; мелькнула вспышка — смутный клубок чужих ощущений. Коадай в ярости отбросил его, но было поздно: почувствовавшие слабину струны взвились, удерживающие их покрытые трещинами штыри не выдержали, рассыпаясь, болезненно ударили натянутые до предела цепи, и вся безумная мощь Денхерима обрела свободу, мгновенно набрасываясь на Коадая. Мир взорвался чередой вспышек. Зеркальная цепь рассыпалась и собралась заново, восстановив с таким трудом разрушенные звенья. Мгновенно перестроившиеся лезвия Коадая хлестнули в ответ, обрывая слишком нагло протянувшиеся к нему струны, но Источник уже вращался, размывался и перестраивался. Все требовалось начинать заново.

Коадай отвернулся от Перевала, устремляя взгляд на запад, будто мог видеть шпили Ос и самую границу западной пустоши и мертвых земель. Он не прочел посланного Шиогайном образа, но и без него Коадай не сомневался. Знал каждой клеткой существа того, кто осмелился бросить ему вызов. Несмотря на все шансы и усилия. Кровь его крови, к которой Коадай проявил непростительное милосердие и терпение. Но теперь оно иссякло.