Книга Знамя – единственному, страница 73 – Роудж

— Тебе не дозволено было возвращаться, — безжизненно шелестел голос Длани, и в этот миг он был голосом тих’гэар. Грани между ними не было. Рихшиз ощутил, как по жилам потек холод: слово ему давал манш’рин, и манш’рин желал, чтобы он следовал за Кэль, но все же находиться столь близко к осмелившемуся нарушить волю и тих’гэар, и своего манш’рин разом… Рихшиз почти жалел, что не может провалиться в сердце мертвых земель прямо сейчас.

— Я увидел все, что могли показать мертвые земли, — Раэхнаарр не шевелился. Он стоял перед Дланью тих’гэар без поклона, а тяжелые крылья его силы серо-зеленым маревом укрывали черно-белые мозаики и призрачные паутинки, мгновенно отсекая потянувшиеся к ним тонкие усики теней.

— У тих’гэар закончились слова для тебя. — Серебряная маска Длани застыла молчанием, и тень обрушилась холодой жадной волной, вытягивающей крупицы жизни из каждой жухлой травинки пустошей. Рихшиз не противостоял ей — нырнул в глубину, проскальзывая под пронесшимся над головой штормом, и выскользнул на безопасном расстоянии.

Теневая волна не пыталась догнать беглеца — не он был целью. Вся тягучая голодная мощь обрушилась на Раэхнаарра. Ледяной холод теней столкнулся со скрипящими серо-зелеными песчинками и стальными цепями. Они застыли в хрупком равновесии противостояния на один бесконечно долгий такт, а потом Раэхнаарр исчез. Не отступил в сторону, не скрылся в поднятом петляющем вихре — шагнул вперед, прорубаясь сквозь пляшущие вокруг теневые пасти, вынуждая Длань тих’гэар отступить на полшага, принимая тяжелый удар на сотканные из теней короткие прямые мечи. Тени изогнулись, ударяя в незащищенную спину и осыпались, придавленные тяжкой неподвижностью западной пустоши. Шиогайн вырвался — увеличил расстояние, оставив рассеченной клинком Раэхнаарра собственную тень, но не успел толком перегруппироваться, отражая новый обрушившийся на него удар. Раэхнаарр читал его шаги в сыпучих серых песках раньше, чем они становились явью.

Шиогайн отступил трижды, прежде чем понял: его оттесняют подальше от хрупких призрачных паутинок, что ткали сеть над затухающими черно-белыми мозаиками, неумолимо возвращая их к жизни. Еще немного — и воля тих’гэар будет нарушена окончательно, у Денхерима будет живая опора, та цепь, что уже однажды удержала почти отсеченный Источник. На такт тени накрыли все голодной беспощадной волной, отвлекая, заставляя кутаться в щиты, чтобы не рассыпаться сухой пылью, как попавшиеся на пути волны травинки и тела ящеров. Шиогайн оказался у паутинок одним длинным шагом. Сосредоточие дрогнуло и застыло, пронзенное ослепляющей болью.

Между Шиогайном и паутинками стоял Раэхнаарр. Он не укрывался от удара теней: они сняли с его левой стороны часть доспеха вместе с плотью, оставили рваные отметины на странных щитах, ограждающих его сущность, но не остановили ни рывка, ни удара клинка, пробившего навылет все щиты Шиогайна. Тени раскололись, с беззвучным шелестом опадая на иссушенные земли западной пустоши. Луч рассек бездну. Тренькнула, обрываясь, серебряная нить.

Раэхнаарр рухнул на колено, опираясь на вонзившийся в землю меч. Вихри энергии вокруг лезвия успокаивались, втягивались и вновь застывали гравировкой — черным драконом, оплетающим клинок. Нити, составляющие его сущность, дрожали и расползались, раз за разом пытаясь срастить оставленный тенями разрыв. Призрачные паутинки потянулись к нему, но тут же вернулись к едва не погасшим мозаикам.