Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 59 – Афина Туле

Атмосфера вокруг была свинцовой, удушливой, буквально пропитанной липким, животным страхом. Посетители — полуглухие грузчики с портовых доков, спившиеся бродяги и немые от старости матросы — сидели тихо, как мыши под веником, испуганно вжимая головы в плечи при каждом шорохе за дверью. Облавы стражи и магов-ищеек за последние дни превратили трущобы в растревоженный муравейник, который планомерно заливали кипятком. Нас с Алессией пока никто не трогал, но кольцо карательной операции сжималось с каждым часом, и это невозможно было больше игнорировать.

Я перевёл взгляд на Лесси. Она сидела напротив меня, натянув капюшон так, что я мог видеть только её губы. Сейчас она молчала, делая вид, что увлечена созерцанием мутной пены в своей кружке с паршивым, разбавленным элем. Её пальцы, сжимающие глиняную ручку, мелко подрагивали. Маска «холодной стервы» и леденящего цинизма, которую она так яростно натягивала на себя с самого начала нашего сотрудничества, сейчас казалась истончившейся, хрупкой бумагой. Я слишком хорошо видел, какая внутренняя буря бушует под этим капюшоном. Моя песня о запретной страсти между демоном и ведьмой в «Старом Якоре» пробила её ледяную броню насквозь, оставив глубокую рану. Она защищалась от меня, швырялась золотом, кричала, что у нас просто деловой контракт, криминальный бизнес и ничего больше. Пыталась убедить меня и саму себя, что мы просто партнёры пятьдесят на пятьдесят.

Но я, как демон, которого с пелёнок выращивали женщины Верхнего города, обученный различать малейшие тональности их настроения, чётко понимал: у её паники была совсем другая причина. Не связанная со мной напрямую. Это был страх существа, которое когда-то доверилось, открылось, а его с размаху приложили лицом о мостовую, вырвав из груди ещё бьющееся сердце.

Она что-то говорила о том, что мы друг другу ничем не обязаны или что-то подобное, я, если честно, даже не пытался вслушаться в её слова. Я прекрасно понимал, что это бессмысленно и бесполезно. Она даже говорила всё это не для меня, она упорно, если даже не сказать упрямо, пыталась убедить в этом саму себя. И у неё это не получалось.

Я, впрочем, был достаточно умён, чтобы понимать: попытайся я хотя бы попробовать возразить, всё это закончилось бы скандалом, а это было последнее, что нам было нужно в сложившейся ситуации. Так что я продолжал слушать краем уха и даже периодически поддерживать разговор той или иной ничего не значащей фразой.

Именно в этот момент тяжёлые дубовые двери «Ржавого киля» с оглушительным, пушечным грохотом распахнулись настежь, едва не слетев с петель. В сырой, прокуренный и задымлённый зал трактира с вихрем ворвался холодный уличный воздух пополам с липким, промозглым ночным туманом. Дребезжание оконных стёкол заставило немногочисленных посетителей испуганно затихнуть. Разговоры оборвались мгновенно, словно их перерезали ножом.

В зал чётким, отработанным, тяжёлым военным маршем вошёл карательный отряд магов-ищеек правопорядка. Их серые мантии со сверкающими серебряными эмблемами Верховной Гильдии казались неестественными, чужеродными и зловещими в этой убогой портовой дыре. В руках они держали поисковые артефакты, чьи хрустальные острия хищно поблескивали и мерцали в полумраке, сканируя пространство на предмет остаточных следов сырой магии. Стражники в тяжёлых полудоспехах мгновенно перекрыли главный вход и выстроились вдоль стен, положив ладони на эфесы мечей и дубины. Они действовали жёстко, уверенно и без малейших раздумий, как обученные псы на охоте.