Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 53 – Афина Туле

— Запомни раз и навсегда, Вельдмар, — мой голос дрожал, но звенел ледяной, непробиваемой сталью. — У нас с тобой деловой контракт. Чистый бизнес, и ничего больше. Ты — моя наживка, ходячая ширма в синем бархате. Я — твои пальцы, которые спасают тебя от голодной смерти в канаве. Мы делим деньги пятьдесят на пятьдесят и расходимся по своим норам. Больше между нами нет и никогда не будет ничего общего! А теперь забирай своё золото и убирайся вон из моей комнаты! Живо!

Ксавий Вельдмар

Тяжёлый мешочек из мягкой шёлковой ткани, который я принёс из каморки Алессии, глухо звякнул, когда я высыпал его содержимое на шаткий деревянный стол своей комнаты. В тусклом, колеблющемся свете огарка свечи тускло и маслянисто блеснуло чистое золото очень много золота. Тяжёлые монеты с безупречным королевским чеканом, горсть крупных серебряных дисков, дорогие карманные часы с золотой цепочкой и несколько перстней с массивными драгоценными камнями.

Я медленно опустился на скрипнувший стул и принялся пересчитывать добычу, осторожно перебирая пальцами холодный металл. Гордость баронского сына, ещё пару часов назад требовавшая швырнуть этот инструмент в зажравшиеся рожи бывших друзей, теперь окончательно уступила место холодному, трезвому расчёту.

Алессия была права. Мы оба дико, смертельно переборщили.

Одно дело — аккуратно срезать два-три тощих кошелька у портовых пьяниц, которые на следующее утро сами не вспомнят, где именно оставили свои медяки. Совсем другое — за один короткий концерт начисто обнести ложу столичных аристократов, выпотрошив карманы сынка графа Ансельма и его свиты. Верхний город не прощал подобных пощёчин. Спесивые лорды поднимут на ноги всю городскую стражу, а обкраденный Себастьян лично вытрясет душу из начальника правопорядка, требуя найти дерзких воров. Один кошелек никто бы не заметил, но тут явно было больше, да что там передо мной было небольшое состояние, на которое мог год жить зажиточный купец, а ведь это была только половин денег.

— Ну и ну, ведьмочка, — тихо пробормотал я, разглядывая фамильную гравировку на часах. — Ты устроила настоящую катастрофу, хоть и действовала красиво.

Я бережно отложил часы в сторону. Жгучая боль в отбитом предплечье после давней драки с местной шпаной уже утихла, оставив лишь противное нытьё, но в мыслях по-прежнему стоял её яростный, испуганный взгляд в полумраке каморки. Маска «холодной стервы», которую она так судорожно натянула на лицо, не обманула меня ни на секунду. Я чётко видел, как сильно её трясло. Моя песня о запретной страсти между демоном и ведьмой пробила её ледяную броню, и под этим страхом скрывалось что-то очень тёмное, старое и болезненное.

Но сейчас нужно было думать о выживании. Выходить на новые концерты в ближайшие дни было чистейшим, незамутнённым самоубийством. Наш идеальный воровской конвейер временно сломался о масштаб собственного триумфа. Нужно было затаиться. Спрятать золото, не высовываться и слиться с серой массой Нижнего квартала. На нас не подумают первыми, но рисковать не имело смысла.

Мои худшие прогнозы подтвердились на следующее же утро со страшной, издевательской точностью.

Стоило мне выйти на узкую улицу, чтобы раздобыть хоть какой-то еды, как Нижний квартал встретил меня удушливой, звенящей от напряжения атмосферой. Трущобы буквально наводнили полицейские отряды. Повсюду мелькали серые плащи королевских магов-ищеек, сующих свои носы в каждую подворотню, и тяжёлые доспехи городской стражи. Они действовали жёстко, без разборов переворачивая лавки мелких торговцев и устраивая тотальные обыски. Самым мерзким было то, что я прекрасно понимал, что это только начало, потому что как только о примерной сумме кражи станет известно, а о ней обязательно станет известно, к поискам подключится гильдия воров. И сделает это совсем не для того, чтобы пожать руку и поздравить.