Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 51 – Афина Туле

«Дура! Какая же ты непроходимая, круглая дура, Алессия! — закричал во мне мой собственное, ледяной воровской разум, выжигая остатки нахлынувшего наваждения. — Ты снова готова растаять? Снова готова поверить этим рогатым лжецам, которые используют тебя как удобный инструмент, а потом выкинут подыхать под забор?»

Меня натурально замутило от жгучего, липкого страха собственной уязвимости. Чувства на этих улицах — это слабость. Это бритва, которую ты сама добровольно подставляешь к своей шее. Чтобы выжить, мне нужно было оставаться мёртвой, холодной, непробиваемой.

Неимоверным усилием я заставила свои онемевшие, дрожащие пальцы вернуться к работе. Пока Ксавий Вельдмар ломал комедию на сцене, доводя зал до экстаза и заставляя золотых хлыщей пускать слюни от восторга, я врубила режим безжалостного автомата. Моя злость и паника вылились в филигранную, пугающую скорость пальцев. Я скользнула к столу Себастьяна. Одно резкое, почти яростное движение под прикрытием синего бархатного крыла — и тугой, шёлковый кошель с глухим, мягким звонком переместился в мой рукав. Я вырывала эти деньги чуть ли не с мясом, ведомая глухой, концентрированной ненавистью ко всей их зажравшейся породе. Следом пошла сумочка кокетки Лилиан — золотая цепочка бесшумно поддалась моим пальцам. Ещё один кошелёк, ещё один, золотые часы…

Я понимала, что перебарщиваю, понимала, что опасно брать так много, но уже не могла остановиться, бушевавшие во мне эмоции требовали выхода, требовали ожесточённой мести, требовали заставить этих аристократов страдать.

Я не видела, как Ксавий закончил песню, как он слегка сфальшивил на клавишах, выдав жалобный полутон. Я просто развернулась и, не дожидаясь финальных поклонов, первой вылетела через чёрный ход «Старого Якоря», растворяясь в спасительном, холодном ночном тумане. Мне нужно было бежать. Бежать от этого кабака, от этой музыки и, самое главное, от обжигающего золота его глаз.

В моей плесневелой каморке было сыро и темно, но этот привычный запах старого дерева подействовал на меня как ледяной душ. Я зажгла огарочную свечу, и её неровное пламя испуганно задрожало, выхватывая из темноты обшарпанные стены.

Я подошла к шаткому столу и одним резким, яростным движением вытряхнула содержимое рукавов плаща.

На старые, потрескавшиеся доски с сочным, тяжёлым и металлическим грохотом вывалилась настоящая гора богатства. Золотые монеты королевского чекана — крупные, блестящие, сияющие первозданной роскошью. Горсть тяжеленного, чистейшего серебра Верхнего города. Золотые карманные часы Себастьяна на массивной цепочке, пара дорогих перстней с драгоценными камнями, которые я умудрилась снять с пальцев пьяных лордов прямо во время концерта демона

Я до сих пор не понимала, как осталась не попалась на краже. Ксавий устроил форменное безумие: вместо того чтобы отвлекать толпу от меня, этот идиот приковал свой взгляд к моему лицу и запел балладу, фактически развернув всех в таверне в мою сторону. Я рисковала как никогда в жизни. Находясь в состоянии дикого шока и ослепляющей злости на его глупую выходку, я действовала на чистом, бешеном адреналине и крала больше чем следовало, намного больше. Его огромные пятиметровые крылья сработали единственной глухой ширмой, отрезав меня от вышибал у входа, но я буквально ходила по лезвию бритвы под прицелом чужих взглядов. Сейчас когда первый всплеск эмоций немного поутих, меня буквально пронзало ужасом от осознания, что именно произошло на самом деле. Я смотрела на гору денег, но внутри меня не было ни капли привычного ликования. Там была лишь выжженная, холодная пустыня, заполненная липким страхом.