Книга Злато Светозара, страница 41 – Аисс Виал

Глава 10 Ненаглядово

Что хорошо, то хорошо; а что лучше, то лучше.

Пословица

Разве думала Лагода, что уже так скоро придётся слово, оброненное Гордею Милорадовичу в ту памятную безумную ночь, сдержать? И седмицы не прошло, а удручённая тягостными мыслями Вышенега ужо тайно держала путь с нею, Оляною да Веселиною в Ненаглядово.

— От дяди Гордея нет вестей? — безрадостно дорóгою пытала Вышенегу заскучавшая Оляна.

Вдова Милорада досадливо покачала головой и прижала к себе Олянку.

Жалость брала Вышенегу: забыл Огнеслав о существовании дочери своей… и матери… и брата рóдного… и чести Милорадовечей!

Внимая «мудрым» советам Безродного, предался открыто старший сын любодеянию[1] . Греховному любодеянию! Не иначе! Ведь чужая невеста, всё одно что жена! ВЛАСТА, бесстыдница, предметом сокрушительной страсти стала для вящего князя!

Стыдóба поглотила терем Милорадовичей!

Но пуще сей беды, Вышенегу печалило безвестие о Гордеюшке. И не одну её печалило…

Как ускакал на рассвете после приезда гостей доброградовых из отцовского дома Гордей Милорадович, так никто его и не видел. Весточка лишь однажды о нём прилетела: добрался Гордей Белокаменки выжженной, лагерем стал у заставы северной, а на недалёкое утро, словно в бездну канул! Одного его в лагере и не досчитались.

Белояр Багреев, топча свою гордость, челом бил к ногам Огнеслава, выпрашивать стал подмогой выступить Гордею Милорадовичу, разыскать его, коли Богу будет угодно.

Токмо тут спасовский князь, раз глянув на мать, своим умом и блеснул: соизволением уважил.

Не стал Белояр откладывать отъезд свой, прямиком рванул к заставе.

Весёла намедни попыталась образумить Властелину, всё без толку. Лагода, хорошо зная Власту, такой мысли не припускалась, лишь укором колола, авось втемяшит срамнице, что грехи любезны доводят до бездны!

— Власта, за что отца срамишь⁈ Как Радомиру в глаза смотреть будешь? Худое худым и кончится!

— Не твоя забота, рыжая! Не смей поучать меня, коль сама супротив отцовой воли идёшь! Думаешь, не знаю, почему хромою назвалась? Бежать хотела в лесу? Ха-ха! Гордей проворнее оказался? Хлебнула⁈ На Огнеслава очёса взметнула! Не бывать тебе его женою! Ты для него, что муха назойливая! Я! Я одна власть над ним имею! МНЕ быть хозяйкою Спасово! Эко! Разжалобить отцом да Запаловым радела!..

— Ну и дрянь же ты, Власта! — не стерпела поруганье отца Лагода.

Властелина ж браниться в ответ не стала, ибо замахнулась на Лагоду.

За малым у лица удержала руку сестры Лада, а переведя гневный дух, как можно спокойно отповедью наградила:

— Глупая, не нужен мне Огнеслав твой могутнейший! Не желаю я притворствовать, как ты, и не желаю быть замужней! Я одним богатством дорожу — БЛАГОДЕНСТВИЕМ[2] ДОБРОГРАДА!

— ОТТОГО речи ведёшь эдакие, что не познала мужа достойного ласки! Без тебя, мой друг, постеля холодна, одеялочко заиндивело, — дразня, пропела искушённая в плотских утехах Власта. — Думала, ТЕБЕ выбирать доведётся мужа из князей именитых⁈ Я СТАРШАЯ, мне и мудрить, кому женою быть!

— За недобрым пойдёшь, на беду набредёшь! Жаль мне тебя, Власта! — устала пререкаться Лагода, смущенная словами сестры порочной.

Так вскорости сёстры младшие и покинули с Вышенегою Спасово, прямиком направляясь в Ненаглядово…