Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 75 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Откуда? — вырывается у Влада хриплый шепот. Все сложные расчеты рушатся, оставляя лишь простой животный ужас.

— У всего есть цена, — равнодушно произносит Кадир. — И у информации особенно. Неважно. Важно то, что сейчас произойдет.

И прежде чем Влад успевает среагировать, его кинжал в руке дракона со свистом рассекает воздух и с чудовищной точностью вонзается в горло принцессы.

Время для принца останавливается. Он видит, как темные глаза Адже, полные немого вопроса, обманутого доверия и внезапного запоздалого понимания, стекленеют.

Как алое, невероятно яркое пятно расползается по серебристой парче ее наряда. Он не может издать ни звука, парализованный всепоглощающим чувством вины. Это он затянул ее в эту игру. Он сделал ее своим союзником. Он подписал ей приговор.

И тогда сад содрогается. Воздух наполняется свежестью. Время останавливается. Падающий лист замирает в полете. Немой крик так и не срывается с уст Адже. Пространство между убийцей и его жертвой раскрывается болезненной сияющей раной в самой реальности.

Из разлома, заполненного мерцающим холодным светом, ступает Дева. Она юна, ее волосы белее лунного света струятся по плечам, сливаясь с серебром ее невесомого платья. Ее красота совершенна и невыразимо печальна, а глаза цвета зимнего неба полны скорби, что старше самых древних гор.

— Кадир аль Эаниф, — ее голос звенит, как разбившийся хрусталь, и эхо его отдается в самых основаниях души. — Ты пролил кровь истинной. Совершил то, что не прощается ни в одном мире, ни под одним солнцем. Ты разорвал священную связь, которую я благословила.

Она поднимает тонкую руку, складывая пальцы в древний магический жест. Кадир вдруг замирает, его тело сковывает невидимыми тисками.

Гримаса невыразимой муки искажает лицо дракона. Из его груди с глухим звуком вырывается вихрь ослепительного яростного пламени. Словно алый ураган, он устремляется к ладони богини, где сжимается в крошечную, невероятно плотную и яркую сферу.

Сила, знание, века могущества отняты, вырваны с корнем. Дракон с хриплым стоном падает на колени, хватается за голову.

Вдалеке, словно из-за толстой стеклянной стены, доносится нарастающий переполох: «Адже Хатун! В саду! Ищите принцессу!» — крики стражи смешиваются со звоном оружия.

Богиня не обращает на это внимания. Она подходит к бездыханному телу Адже. Скорбно склонившись, вынимает окровавленный кинжал. Тонкими белыми пальцами сжимает лезвие, и по стали пробегают мелкие трещинки чистого света. Огромная и прозрачная слеза скатывается по ее щеке и падает прямо на алую полосу.

В тот же миг кровь вспыхивает. Не огнем, а ослепительным серебряным сиянием. Она рассыпается на мириады искр. На сверкающую пыль, которая, подхваченная внезапно налетевшим из ниоткуда ветерком, взмывает вверх. Светящийся вихрь поднимается к темнеющему небу, к первой одинокой звезде, словно душа, наконец освобожденная от земных пут.

— Боль ушла, дитя. — шепчет богиня, и на ее лице на миг появляется выражение невыразимого облегчения и покоя. Она поворачивается к Владу, который все еще не может пошевелиться, и протягивает ему кинжал. Лезвие теперь чистое, холодное, но отмеченное изнутри тем же призрачным светом.

— Огненный дракон отныне изгнан из круга жизни. Он будет вечно искать тепла, которое сам отринул, и чувствовать лишь ледяную пустоту там, где должна быть связь.