Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 74 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Влад отступает в темноту. Он не понимает природы этой связи. Но понимает суть. Кадир — не учитель и не союзник. Он сила, которая отвергает всё живое.

Всё, что может быть слабостью. Он способен на жестокость не в порыве ярости, а в состоянии полного бездушного спокойствия. Это хуже. Это страшнее.

Влад возвращается в свои покои. Он стал драконом. Раскачал устои империи. И нашёл главный нерв своего учителя — абсолютную бесчеловечную холодность, перед которой меркнет даже его собственный лёд.

Эту холодность нельзя ослабить. Её можно только уничтожить, пока она не уничтожила всё остальное.

Ради Адже, которую эта связь обрекает на медленную смерть. Ради себя. Ради хрупкой, тёплой, глупой жизни, которую Кадир с таким равнодушием готов стереть с лица земли…

Неделю спустя…

Закат окрашивает небо Эдирне в багровые и золотые тона, но в глухой части леса, за дворцом, куда Кадир вызвал Влада, висит сизая мгла. Воздух неподвижен, и звонок, словно предвещая грозу.

— Ты научился многому, принц, — начинает Кадир, не оборачиваясь. Его змеиные глаза, отражающие последние лучи, видят все. — Твой лед окреп. Но есть сила тоньше льда и острее клинка. Сила над умами и сердцами.

Влад молчит, сжав кулаки. Холодный липкий ком тревоги сжимается у него в груди. Его расчетливый план вдруг кажется детской и смертельно опасной затеей. Он чувствует себя не стратегом, а мальчишкой, балансирующим над пропастью.

И тут из-за деревьев выплывает Адже Хатун. Она идет тихими шагами, ее лицо, прозрачное и еще более исхудавшее за последнюю неделю, напоминает восковую маску. Но в ее огромных темных глазах мучительная, ненормальная решимость. Взгляд принцессы пригвожден к Кадиру.

— Что она здесь делает? — резко бросает Влад, инстинктивно делая шаг вперед, чтобы встать между ними.

Кадир медленно поворачивается, и на его губах играет холодная улыбка.

— Она пришла по моему зову, — его голос становится медовым и ядовитым, словно зелье из горьких трав. — По зову истинной связи, что я в ней… пробудил. Я сделал тихий зов невыносимым криком в ее душе. Малышка не могла не прийти и не излить все, что грызло ее изнутри. Все ваши милые, наивные планы с побегом, Влад. Она выдала все, надеясь обрести хоть каплю облегчения.

Ледяная волна окатывает Влада с головы до ног. Он смотрит на Адже, а в ее глазах читается кромешный ужас и всесокрушающий стыд. Она не предатель. Ею сыграли. Как пешкой. Его собственная манипуляция вдруг кажется жалкой и грязной.

— Мой последний урок, Влад, — Кадир делает шаг вперед, и его тень накрывает молодого принца. — Истинность — это не дар судьбы. Это абсолютное зло. Цепь, которая ломает волю. Слабость. Но… — в его голосе прорезается леденящее безличное восхищение, — ее можно использовать. Ты, юнец, жонглировал мной, визирем, этой девочкой… заставлял нас танцевать под твою дудку, веря, что мы не ведем свою партию. Я впечатлен. В тебе есть талант настоящего правителя. Холодного. Прагматичного. Жестокого.

Из складок своих песчаных одежд Кадир извлекает кинжал. Шедевр оружейного искусства. Рукоять из черненого серебра с причудливым орнаментом, а в навершии, подобно застывшей ночи, горит крупный темно-синий сапфир. Влад узнает его мгновенно. Подарок отца. Тот самый, который он, казалось, навсегда потерял в день их отъезда в Эдирне, символ дома, что его предал.