Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 166 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Шаман опускается на колено. Он касается раны Игоря. Морщится.

— Яд Мороза слишком глубоко, — Наиль тяжело качает головой. — Рана не затянется. Ему не жить.

Я смотрю на свою девочку. Её грудь ходит ходуном, каждый вдох дается с хрипом. Она поднимает на меня глаза. Изумрудные, любимые, но в них сейчас плещется не пламя, а мутная выгоревшая усталость.

Золотистые прожилки на хрупких руках едва тлеют, почти погасли.

Медведица Полина скулит над отцом, тычется носом в его окровавленную шкуру.

Игорь не двигается. Под белой шерстью расползается синева.

Беру лицо истинной в свои ледяные ладони. Она вздрагивает от холода, но не отстраняется.

Просто смотрит. Устало. Доверчиво. Сил почти не осталось. Я вижу это по тому, как дрожат её губы, как она закусывает их, чтобы скрыть эту дрожь.

— Адила, — мой голос звучит низко, хрипло, но я вкладываю в него всё, что у меня есть. Всю веру. Всю надежду. — Ты огненный дракон. Первородная. Самая сильная из ныне живущих.

Она молчит, только моргает медленно, будто веки налились свинцом.

— Выжги эту дрянь из его жил. — киваю на Игоря. — Этот медведь не имеет права умереть сегодня.

Адила переводит взгляд на Медведева. Смотрит на пульсирующие черные вены.

На секунду прикрывает глаза, и по её лицу пробегает тень. Сомнение? Страх?

Но когда моя девочка открывает их снова, там уже не усталость, а принятое решение. Упрямство. Та самая драконья гордость, за которую я её и полюбил.

Адила кивает. Один короткий, резкий кивок.

Я отпускаю её лицо. Адила поднимается на ноги, пошатывается, но делает шаг к Игорю. Опускается на колени рядом с медведем.

Не знаю, что моя истинная сейчас чувствует.

Знаю только, что, если кто и способен на невозможное, так это она.

Я опускаюсь на колени в талый, перемешанный с кровью снег.

Воздух вокруг дрожит от остаточной магии, но для меня он кажется безжизненным.

Передо мной лежит Игорь Медведев. Огромный сильный медведь, чья шкура сейчас больше напоминает изорванный ковер. Его мощная грудь едва вздымается.

— Адила, — шепчет Влад. Не вижу его лица, но чувствую руку истинного на своем плече. Ледяной холод его пальцев — единственное, что удерживает меня в реальности. — Сделай это.

Он не просил бы, если бы не верил. А я не могу смотреть, как умирает тот, кто дрался за нас.

Закрываю глаза и прижимаю ладони к разорванному боку Игоря.

Яд Мороза — это не просто токсин. Это живая тьма, иссиня-черная слизь, которая пульсирует в его жилах, превращая теплую кровь оборотня в крошево льда.

Я ныряю в свою суть. Там, в самой глубине, теплится мое пламя. Оно золотое, яростное, истинно драконье. Хватаюсь за него и вытягиваю к кончикам пальцев.

Сначала это больно. Боль такая, будто через мои вены проталкивают раскаленную проволоку. Мое золото сталкивается с ядом в крови медведя.

Тьма шипит, сопротивляется, кусает меня за пальцы холодными клыками. Я стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой.

Живи, Игорь! Ты не имеешь права уйти сейчас! Ты нужен нам… нужен… им…

Свет прошивает тело Медведева, как живые нити пламени. Черные вены под его кожей начинают светлеть. Тепло возвращается в его конечности, но цена непомерна.

С каждым толчком моей магии я чувствую, как внутри наступает арктическая пустота.

Я словно выгораю изнутри, становясь пустой оболочкой.