Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 167 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Когда Игорь делает первый хриплый, но глубокий вдох, мои силы заканчиваются. Тело становится ватным. Я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, и мир плывет перед глазами.

— Адила! — Влад подхватывает меня за секунду до того, как я оседаю в снег. Родные руки обхватывают мою талию, удерживая.

— Я в порядке, — шепчу, хотя это откровенная ложь.

Влад не слушает. Он прижимает меня к себе и ведет к дому.

Бой закончился.

В особняке Медведевых пахнет старым деревом, пылью и близкой смертью.

Едва тяжелая дубовая дверь закрывается, зал заполняет голос.

Он уже не звучит в голове, как раньше. Он грохочет повсюду — в дорогом паркете, потолочных балках, в самом кислороде, которым мы дышим. Холодный, лязгающий, лишенный всего человеческого.

— Как же долго я вас ждал, — Мороз смакует каждое слово. — Как примерный хозяин, я просто обязан оказать моим деткам радушный прием. Вам понравилось?

Влад выступает вперед. Он выглядит как карающий бог — темные волосы разметались, глаза горят холодным огнем.

— Выходи, Дрэгош! — рычит он. — Сразись честно, если в тебе осталась хоть капля достоинства!

В ответ раздается хохот. Ледяной, бесконечный, от которого на стенах выступает иней.

— Сразиться? — Мороз буквально выплевывает это слово. — Я ждал тебя слишком долго, господарь. Было забавно управлять Змеем, держать тебя на поводке… Но убить сейчас, в твоем истинном обличье — это настоящее наслаждение. Жалким пресмыкающимся ты мне не нравился. Но теперь…

Влад сжимает кулаки. От него исходят волны ярости, но дракон молчит.

— Жду вас всех в своей обители, — голос Мороза становится тише, но весомее. — Вы станете свидетелями рождения нового мира. Где не будет ни слуг, ни господарей. Только мрак и лед. Вечный. Прекрасный.

Голос замолкает. Тишина в зале становится зловещей.

Игорь, опираясь на плечо Ефима, тяжело поднимается. Он смотрит на Влада и протягивает ему руку. Мощную мозолистую ладонь.

— Вы спасли нам жизнь, — хрипит он. — Спасибо.

Влад крепко пожимает его руку. Секунда молчания, в которой читается всё: признание, союз и горькое осознание.

— Получается, мы одни во всем мире? — шепотом спрашивает Марьяша. Драган прижимает жену к себе, но не находит слов для ответа.

Иду на кухню. Ноги кажутся ватными, я спотыкаюсь о порожек.

Электричества нет. Генератор где-то снаружи натужно кашляет, выдавая последние крохи энергии.

Лампочка над столом едва теплится желтым светом.

Я хватаюсь за ручку старого чайника, и тут меня прорывает.

Тело бьет крупная неконтролируемая дрожь. Зубы начинают стучать. Я смотрю на свои ладони, которые только что спасли жизнь, и вижу в них только собственную слабость.

Отчаяние накатывает ледяной волной. Мы одни. За стенами — армия мертвецов. Мир рушится, и мы — всё, что осталось.

Опускаюсь на пол прямо возле плиты и закрываю лицо руками. Рыдания вырываются из груди рваными всхлипами. Это истерика. Гадкая, выматывающая, которую я не могу остановить.

Мне страшно. Мне так страшно!

— Адила… — тихий голос, пахнущий восточными специями и теплом дома.

Мама. Она опускается рядом со мной на холодный линолеум и просто обнимает. Сильно, но ласково. Её девять хвостов окутывают меня мягким коконом, отсекая от холода особняка.

— Нам конец, мам! — захлебываюсь слезами. — Ты слышала его? Все вокруг мертвы! Мы заперты в этой ледяной могиле! Ничего не будет хорошо! Папа… спит… Ичи… и Марья… она же не одна, а этот монстр хочет уничтожить всё!