Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 165 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Первый удар бубна бьет по самой реальности. Время словно замедляется.

Марья начинает движение. Она заметно бледнеет, губы становятся синими — магия и лютый холод Мороза вытягивают из нее жизнь.

Спящие лезут нескончаемым потоком, игнорируя огонь и сталь.

Едва успеваю орудовать сотворенными ледяными клинками: один из мертвецов вцепляется мне в плечо, я отшвыриваю его ледяным импульсом. Тут же разворачиваясь, чтобы снести голову другому.

Охотники рубят мертвечину серебряными кинжалами, их дыхание вырывается тяжелыми клубами пара.

Мы захлебываемся в этом натиске, шаг за шагом отступая к ведьме.

Второй удар бубна. Марьяша замирает на полувздохе, её тело бьет крупная дрожь. Она буквально превращается в лед на глазах, кожа становится прозрачной.

— Адила! — кричу я. — Согрей её, она замерзает! Создай кокон!

Моя истинная вскидывает руки, вокруг Марьи вспыхивает золотистое марево.

Но магия огня требует концентрации. Адила замирает, удерживая купол, и в этот момент из метели вылетает массивный спящий. Он заходит ей в спину.

— Адила!

Мой крик тонет в вое метели, даже не долетев до неё.

Я вижу всё. Каждую деталь.

Спящий выныривает из снежной круговерти у неё за спиной. Огромный, облепленный коркой льда мужик в разорванной телогрейке. Его рука уже занесена для удара.

Адила не видит. Она вся в золотом мареве, держит кокон вокруг Марьяши. Слишком уязвимая. Слишком… моя.

Рвусь к ней. Вцепляюсь в держащих меня тварей, ломая им хребты ледяными шипами. Но их трое. Четверо. Снег под ногами превращается в живую трясину, он тянет, засасывает, не даёт сделать шаг.

Время замедляется…

Рука спящего медленно, неумолимо опускается.

Я снова кричу, но с губ срывается хрип. Только бессильная ярость, раздирающая грудь изнутри.

А потом белая молния разрывает серый сумрак.

Огромный зверь врезается в спящего за миг до того, как тот касается Адилы.

Удар — и мертвеца отшвыривает на десяток метров.

Белый волк. Огромный, с глазами, горящими тьмой среди белого меха. Наиль.

Он настигает тварь и вгрызается ей в глотку. Трясет головой, и синий огонь в глазах спящего гаснет, рассыпаясь искрами. Шаман рвет саму нить, которой Мороз дергал эту марионетку.

Сербская стая и Егор окружают ведьму кольцом. И в этот момент из снежной круговерти врывается Мия.

Ее девять хвостов сверкают, словно огненное марево. Древняя кицунэ врезается в толпу спящих, опаляя их мертвую плоть пламенем Древней. Она запрыгивает им на головы, ловко перепрыгивая с одного на другого и не оставляет врагам шансов.

Третий удар.

Мир взрывается белым светом. Спящие мгновенно замирают в тех позах, в которых их застал звук. Связь разорвана. Теперь это просто неподвижные изваяния.

— Мой черед, — шепчу я.

Теперь мой лед не встречает сопротивления. Воздвигаю вокруг замерших мертвецов ледяные гробницы, запечатывая их навсегда.

— Адила! Взрывай!

Поток пламени сталкивается с моим льдом — резкий перепад температур и спящие разлетаются на миллионы осколков.

Всё стихает. Марьяша медленно опускает бубен и оседает на снег.

— Марья! — Драган оказывается рядом быстрее всех. Он подхватывает её, прижимая к своей груди, пытаясь согреть волчьим жаром. — Дыши, моя ведьмочка, дыши… — хрипит альфа, его глаза горят диким янтарем.

Мы бежим к медведям. Ефим и Полина отражали чудовищный натиск. А Игорь смертельно ранен.